перекладывала с места на место и просила её сидеть тихо и никому не мешать. Она играла с маленькими игрушками, с конструкторами а-ля «Лего», кубиками разными, позже с домиками, где внутри жили разные малюсенькие пупсики или зверюшки.

Так вот после того, как мы купили ту самую куклу, я спустилась пешком с прогулочной коляской к Чистым прудам показать Насте уточек и просто погулять. Погода стояла отличная — начало июня.

Погуляв вокруг прудов, я села на лавочку немного отдохнуть и достала Насте бутылочку с разведённым яблочным соком. Она с удовольствием посасывала свой любимый напиток и потихоньку готовилась засыпать, а я наслаждалась редкими минутами покоя.

Сначала на лавочке сидели две девчонки-подростки, но после того, как мы приземлились с Настей на другом конце, они быстро ушли, и на их место села женщина лет шестидесяти с идеальной осанкой, в элегантном лёгком светлом плаще и с дорогой кожаной сумкой на коленях. Её пальцы, украшенные массивным золотым кольцом с тёмным камнем, перелистывали страницы на планшете. От неё веяло спокойствием и уверенностью.

— Красивая девочка, — её голос был низким, бархатным, без намёка на сюсюканье. — Очень сосредоточенная. Редко вижу таких вдумчивых детей в её возрасте.

— Спасибо, — улыбнулась я. — Она у меня действительно больше наблюдатель, чем деятель.

— Это ценно. Тихие дети — это редкость. В них как будто скрыто что-то, они маленькие философы, — женщина посмотрела на Настю. — Как её зовут?

— Настя.

Женщина кивнула, её взгляд скользнул по уже спящей дочери с непонятной мне нежностью.

— Хорошее, старое имя. Анастасия… Воскресение. Прекрасное значение.

Мы помолчали. Вдруг она отложила планшет и слегка побледнела, проводя рукой по виску.

— Извините, можно я посижу с вами ещё минутку? Немного кружится голова. Духота, наверное.

— Конечно! — я подвинулась, насторожившись. — Вам помочь? Дать воды? У меня есть новая маленькая бутылочка, не стесняйтесь, — я достала из нижней сетки коляски маленькую бутылку минералки, которую взяла для себя, не для Насти.

— Нет-нет, сейчас пройдёт… — её лицо приобрело землистый оттенок, и она внезапно обмякла, начав медленно сползать со спинки скамейки.

Я резко вскочила, подхватив её под руки.

— Эй! Держитесь! Настя, спи, солнышко, — Настя встрепенулась, но увидела, что я рядом, и продолжила спать.

Мне удалось усадить женщину обратно и опустить её голову ниже колен.

— Дышите глубже, — сказала я твёрдо, одной рукой поддерживая её, а другой уже доставая телефон. — Сейчас вызову скорую.

— Давление упало… — еле проговорила женщина, — редко, но бывает.

Пока диспетчер принимала вызов, я продолжала с ней разговаривать, растирала ей запястья, расстегнула воротник блузы под плащом. Она пришла в себя довольно быстро, но была очень слаба.

— Не надо скорую… Глупость какая… — пробормотала она, но я настояла.

Пока мы ждали, она смотрела на меня распахнутыми, полными неудобства и благодарности глазами.

— Простите за это представление. Совсем расклеилась. Нервы. Дети, знаете, когда вырастают, продолжают создавать проблемы.

— Со всяким может случиться, — успокоила я её, — главное, что вам лучше.

Когда медики сделали ей первичный осмотр и сказали, что это, скорее всего, резкий спад давления, она уже выглядела гораздо лучше. Потом она сделала очень странную вещь. Она сняла с лацкана своего плаща маленькую, изящную брошь — золотого львёнка. Глазки-изумруды блестели на солнце.

— Прошу вас, — сказала она тихо, протягивая брошь мне. — Это талисман. На удачу. Для вашей девочки. Для Насти. Вы мне помогли. Очень помогли.

— Я не могу… это так дорого… — я оторопела.

— Для меня сегодня вы сделали гораздо больше, — она перебила меня с мягкой, но не допускающей возражений интонацией. — Приколите ей на шапочку. — попросила она меня и кивнула в сторону Насти, которая уже проснулась и смотрела в оба. — Пусть хранит её. Она какая-то… особенная. В ней есть что-то… что отзывается в моём сердце… — Она покачала головой, словно сама не понимала, что говорит. — Спасибо вам, милая девушка.

Она уехала со скорой, а я осталась на скамейке с чувством лёгкой нереальности происходящего и со своей «особенной» дочкой, на которой теперь красовался маленький золотой страж.

ГЛАВА 11. Марина Львовна

ГЛАВА 11. Марина Львовна

Сорок минут до начала праздника. Делаю последний круг по залу, проверяя каждую розетку, каждый коннект. Меня никто этого не просил, но я чувствую ответственность, как будто это моя ёлка, а не Шашарина. Нервы натянуты, как струны. Ищу глазами Деда Мороза, его нет. Иду в техническую зону, там Артём на страже нашего пульта управления, нарядный, с галстуком-бабочкой в светлом костюме.

— Привет, Ольга! О вас только и говорят.

— Кто говорит? — удивляюсь я.

— Дядя, бабушка. Она уже в зале. Хотела к нам зайти перед представлением.

— А где твой дядя-то? Скоро начинать, а его нет.

— Он костюм себе другой сделал. Носится с этой бородой, как маленький.

— Давай ещё раз проверим план, — настаиваю я, — на тебе сейчас очень многое, ты главный координатор.

Надеваю кокошник, закрепляю коннект к микрофону. К кокошнику приделаны «косы» — светодиодные нити, которые проецируют в воздухе узоры. Непростое украшение, как говорится.

— Вместо артистов идут голограммы сказочных персонажей — Мудрый пушкинский кот, танцующие снеговики. Следи за каждым, — повторяю я в сотый раз программу для себя и для Артёма, — они взаимодействуют с детьми, отвечают на вопросы.

— Всё проверено, это самое простое здесь, — подтверждает Артём.

— Дальше. Голос Деда Мороза. Он едет, спешит. Потом объявляет, что для защиты от метели нужно создать «Снежный кристалл». Дети по голографической схеме на полу выстраиваются в фигуры. Датчики движения считывают их позиции, когда схема выстроена, над ёлкой зажигается голограмма кристалла.

— Да, помню.

— «Дух Города» начинает игру с детьми по выполнению желаний. В это время под музыку система климат-контроля над потолком создаёт шоу: кружатся снежинки. Снежинки сталкиваются с голограммами огоньков и рассыпаются искрами. Вокруг проекции водяных вихрей.

— Да, всё верно, — Артём следит за моими словами, которые я говорю наизусть, в своём ноуте.

— Дальше появляюсь я и начинаю свою речь, рассказываю, как Дед Мороз добирается до «Снежного» на оленях. Идёт мульт, как Дед Мороз едет по снежной пустыне на упряжке с оленями. Музыка становится громче. Я рассказываю сказку про белого медвежонка, которому Дед Мороз