попадешь в беду, допрашивая подозреваемых без их адвоката.

Двое детективов посмеиваются, будто это смешная шутка. Сара поворачивается ко мне.

— Элла, это Генри Трамбулл, ваш назначенный судом адвокат, если только вы не планируете нанять своего.

Да, на все мои деньги.

— Элла, приятно познакомиться, — бормочет неопрятно выглядящий адвокат, с шумом таща стул через комнату и плюхаясь рядом со мной.

— Так, ну, посмотрим, с чем мы имеем дело...

— Убила свою маму...

— Иди ты...!

Генри хватает меня за руку с силой, большей, чем я могла себе представить, и дергает меня обратно на стул, когда я собираюсь броситься через стол.

— Спокойнее, — бормочет он, бросая на Дэна самодовольный взгляд и погрозив пальцем. — Ну и проблемная ты!

Я смотрю на него, открыв рот. Меня представляет гребаный цирковой клоун.

— Генри, жена тебе вломила на днях после того, как мы все гуляли?

Мой адвокат посмеивается. Мой адвокат-клоун, который, очевидно, также приятель по выпивке с теми самыми копами, перед которыми он должен меня защищать.

Мое сердце падает.

Я влипла.

— О, это не очень хорошо.

Генри качает головой, просматривая отчеты на столе.

— Исправительная школа? Что ж, это много говорит о характере, не так ли?

— Вы мой адвокат, да? — бормочу я, как раз в тот момент, когда дверь в комнату для допросов с грохотом распахивается.

— Нет, не он.

Я замираю при звуке его глубокого, хриплого, властного и в данный момент чертовски взбешенного голоса.

Это Ноэль.

Он входит в комнату так, будто владеет ею, останавливая детективов, которые пытаются открыть рты или даже встать, одним яростным прожиганием взгляда. Затем он переводит эти золотые глаза через комнату на Генри.

— Убирайся.

Пожилой мужчина быстро кивает, поднимается со стула, хватает свой кейс и затем неловко семенит, чтобы обойти непоколебимого Ноэля Рэнсома и выйти из комнаты.

Детектив Сара хмурится, когда, кажется, находит свой голос.

— Простите, что это, по-вашему, вы делаете?

Командует. Подавляет. Захватывает. Покоряет.

Он в режиме Ноэля — вот что он делает.

Я глотаю, вонзая взгляд в чудовище, заполняющее дверной проем своим огромным ростом и присутствием. Дьявол, который обманом заставил меня заключить дьявольскую сделку.

— Обеспечиваю свою жену адвокатом, который сегодня утром смог подобрать носки в пару, — бормочет Ноэль.

Я ненавижу — ненавижу — как мое тело пульсирует, когда он говорит «жена».

Ноэль поворачивается, кивая кому-то за дверью. Секунду спустя входит мужчина, который на самом деле женил нас — Льюис, кажется, его зовут. Резкий контраст с моим предыдущим адвокатом на всех уровнях. Хорошо одет, с блестящим кожаным кейсом и корпоративной стрижкой за тысячу фунтов.

— Льюис Чатэм, — сухо говорит он, сама учтивость, садясь на стул, который притащил Генри. — Итак, вы пробыли с моей клиенткой наедине без представителя двадцать минут до моего прибытия. Примите к сведению, что я уже подал жалобы и претензии на вас обоих, лично, в соответствующие инстанции.

Двое детективов смотрят на моего нового адвоката-терминатора, который просто тонко улыбается им в ответ.

— Что ж, давайте поговорим о том, как вытащить мою клиентку отсюда, прежде чем я начну подавать гражданские иски, хорошо?

Мои глаза скользят к Ноэлю. Я вздрагиваю, когда понимаю, что он уже смотрит прямо на меня. Его глаза сужаются, и я чувствую что-то, дразнящее позвоночник, прежде чем он сухо кивает и выходит из комнаты.

Десять минут спустя Льюис вручает мне свою визитку, когда мы выходим из входных дверей полицейского участка.

— Подождите, так... это все?

Он хмурится.

— Нет, миссис Рэнсом.

Я напрягаюсь, предательский жар заливает мои щеки.

Это первый раз, когда я слышу, как мое имя произносят так.

— Нет, вытащить вас оттуда сегодня было целью. Оспорить юридические обвинения — это следующее.

— Я не убивала свою мать, — тихо говорю я, сжимая горло.

Льюис просто кивает.

— Я на связи.

Без лишних слов он поворачивается и идет к ожидающему черному «Роллс-Ройсу». Он открывает переднюю пассажирскую дверь и скользит внутрь.

Мгновенно открывается задняя дверь.

И оттуда выходит Ноэль.

Я поджимаю губы, взрывоопасная смесь ненависти, ярости, похоти и предательства воспламеняется в моих венах.

— Я не собираюсь извиняться за зал заседаний, — резко бросаю я.

Он хмурится.

— Мы дойдем до этого. Для начала нужно разобраться с этим дерьмом. Очевидно, ты не убивала свою мать.

— Потому что это сделал ты, — яростно шиплю я, сжимая челюсть, когда гнев прожигает меня.

Глаза Ноэля слегка сужаются, его губы чуть-чуть истончаются. Это его единственная реакция.

— Я полагаю, вся эта ситуация — попытка Оливера надавить на меня...

— Я не хочу твоей помощи, — выпаливаю я, перебивая его. — Я не просила ее, никогда, и я, блядь, не хочу ее, понятно?!

Ноэль глубоко вздыхает.

— Проглоти свою гордость. Хочешь ты или нет, тебе нужна моя помощь. И ты моя жена.

Черт возьми. Снова это — то ужасное, мерзкое чувство жгучей истомы, когда он говорит это, и называет меня так.

Предательское чувство нужды, когда все, что я должна хотеть, — это толкнуть его под автобус.

— Кто-то, очевидно, использует тебя, чтобы добраться до меня. Возможно, Принц. — Он хмурится. — У меня есть враги.

— Ух ты, шокирующе.

Он смотрит на меня, одна бровь насмешливо поднята. Я скрещиваю руки на груди, готовясь сразиться с ним.

— Мы едем домой.

Смех вырывается из моих губ холодным и хрупким.

— Нет, не едем.

Ноэль вздыхает.

— Элла, садись в машину.

— Ты хочешь, чтобы я устроила сцену перед полицейским участком?

— Думаешь, меня это хоть сколько-нибудь волнует? — рявкает он. — Ты моя жена, Элла.

Снова это.

Я поджимаю губы.

— Не думаю, что «под принуждением» следует после слов «в горе и в радости».

Он вздыхает со скучающим раздражением, когда я начинаю отворачиваться.

— Элла, садись в гребаный...

— Ты убил мою мать! — Я свирепо разворачиваюсь к нему, ярость поет на моей коже. — Если ты думаешь, что я когда-нибудь с тобой еще заговорю, ты, чертовски заблуждаешься!

Лицо Ноэля темнеет, его глаза сужаются до смертоносных золотых искр.

— Когда два близких тебе человека умирают одинаковым жестоким способом, — хрипит он, тяжесть его голоса заставляет меня замереть.

— Ты расследуешь это. Ты рассматриваешь их обоих под микроскопом, потому что жизнь может быть жестокой, трудной и случайной. Но никогда не бывает столько совпадений.

Он говорит о Матильде и моей маме.

— Ты прав, — ледяным шепотом шиплю я. — Это не совпадение. У них был ты...

— У них был Принц, — рявкает он в ответ. — Элла, я прекрасно осознаю, что он шептал тебе на ухо, будто я ответственен за случившееся. Но если ты ищешь то общее, что было у твоей матери и Матильды