он в ответ. — Его компания приобретала итальянскую телекоммуникационную группу.

Я киваю.

Знаю. Как знаю, что он был в Штатах в ночь смерти Матильды. И как знаю, что есть причина, по которой я никогда не делился этим темным подозрением, которое питаю к человеку, называемому моим соперником, ни с кем, кроме Лиама.

И конечно, человек с такими средствами, как Оливер, мог бы нанять людей для этой работы, а не пачкать свои руки. Но годы назад я попросил Адриана — разумеется, не раскрывая ему всю теорию — проверить для меня. Я имею в виду, он знает каждого подонка в Британии и большинства во Франции.

Но он вернулся с пустыми руками в поисках людей, нанятых для поджога. И в любом случае, то, как были убиты Матильда и Кассандра, было слишком личным, чтобы это было сделано нанятыми людьми. Кто-то сделал это и хотел чувствовать, как он это делает.

Он всегда был моим соперником. Но я никогда не хотел думать, что он зайдет так далеко или способен зайти так далеко.

И теперь, независимо от моей мрачной теории, он упаковал это милое маленькое повествование и скормил его с ложечки прямо Элле — очевидно, чтобы настроить ее против меня и обеспечить свой гребаный голос. Этого достаточно, чтобы я начал с ним открытую войну. Но мои подозрения таковы, что расследование Лиама того, как и почему Эллу только что взяли под стражу, приведет к тому же человеку.

Моя челюсть скрипит от напряжения.

— Перепроверь алиби Оливера на ту ночь.

Лиам кивает.

— Я займусь.

— Хорошо. Мне нужно, чтобы доказательство того, что он был в Милане в ту ночь, было высечено в чертовом камне.

Или я разорву его пополам за попытку забрать то, что принадлежит мне.

Глава 3

Элла

Я в оцепенении сижу в холодной, комнате без окон для допросов в полицейском участке. В оцепенении. И абсолютно потеряна.

Напротив меня детектив-мужчина и детектив-женщина самодовольно смотрят на меня, в пятый раз просматривая бумаги перед собой. Как будто мне нужно говорить больше одного раза, что меня обвиняют в убийстве собственной матери.

Я здесь. Он снаружи.

Ты правда думаешь, что законы что-то значат для такого человека, как я?

Снова Ноэль Рэнсом сжигает мою жизнь дотла, оставляя меня голой в пепле.

Я дрожу, желчь подступает к горлу, когда мужчина вздыхает и постукивает ручкой по краю стола.

— Это выглядит не очень хорошо, Элла.

Мои глаза падают на отчет перед женщиной-детективом. Я знаю, что там написано. Более того, вся эта беседа граничит с дежавю. В последний раз этот отчет лежал на металлическом столе между мной и представителем власти в Хемлок-Эстейтс. Мне было четырнадцать, и я приехала всего полчаса назад.

— Психиатрическое обследование, которое проводили вам семь лет назад, Элла. — Ее лоб хмурится. — Ты помнишь, как проходила его?

Я густо киваю.

— Это было после того, как ты ударила ножом своего отчима...

— Он мне не отчим.

Она смотрит на своего напарника, и я замечаю маленькую самодовольную ухмылку.

— Теперь муж, верно? По крайней мере, так говорят светские сплетни в очереди в супермаркете.

Они оба выглядят такими самодовольными — такими радостными, будто им это нравится. Детектив-мужчина свистит, откидываясь на спинку стула и сплетая руки за головой.

— Значит, бывший парень твоей мамы, на которого ты напала, теперь твой муж?

Когда я ничего не говорю, он ухмыляется.

— Ну и где же этот Джерри Спрингер, когда он нужен, а, Сара?

Женщина-детектив сверкает ухмылкой, затем вздыхает.

— Что ж, Элла, когда ты ударила ножом своего нынешнего мужа семь лет назад, детский психиатр, беседовавший с тобой, написал, что у тебя были повторяющиеся проблемы с насилием и поведенческими расстройствами.

Мои губы сжимаются.

— Это неправда.

Они оба, кажется, оживляются, когда я действительно говорю.

— Нет? — Хмурится она, складывая руки на металлическом столе и наклоняясь ко мне. — Значит, психиатр все это выдумал, да?

— Нет, но я не думаю, что его точка зрения...

Они оба смеются.

— Его точка зрения! — ухмыляется она. — Слышишь, Дэн? Похоже, его точка зрения была ошибочной!

— Ах, ну, это все меняет, да?

Я сдерживаю ярость. Они издеваются надо мной.

— Что ж, если тебе без разницы, Элла, — вздыхает она. — Мы пока будем доверять показаниям под присягой профессионального судебного психиатра, хорошо?

Я поджимаю губы.

— Итак, отчет выглядит не очень хорошо. Но твои четыре года в исправительной школе, в сочетании с твоей историей проблем с наркотиками...

— У меня нет проблем с наркотиками, — злобно огрызаюсь я.

Они смотрят друг на друга.

— Это тоже вопрос точки зрения? — сухо говорит детектив-мужчина.

— Нет, это просто гребаная ложь.

— Все указано прямо здесь, Элла, — рявкает он, постукивая по отчету. — Я имею в виду, возможно, моя точка зрения ошибочна, но выглядит так, будто в ночь пожара у тебя был положительный результат на радикально высокий уровень ТГК в крови.

Комок сжимается у меня в горле.

Это плохо.

Их не интересуют мои объяснения или что-либо еще. Они просто наслаждаются тем, что доводят меня до белого каления, самодовольно подначивая, пока я сижу здесь и жду обвинений в убийстве собственной матери.

— Ты злилась на свою маму в ту ночь, Элла?

Эти слова причиняют такую боль, что слезы выступают у меня на глазах. Моя память возвращается к тому ужасному ощущению, когда я была такой невероятно обдолбанной из-за брауни, который Кора обманом заставила меня съесть в тот день. К тому, как я пряталась под одеялом и едва пробормотала маме в ответ, почему не могу спуститься вниз на ужин.

В ее последнюю ночь на Земле я пропустила ужин. И моим последним словом ей было обдолбанное и неуклюжее «сплю».

Я опускаю голову, и горячие слезы начинают медленно течь по моим щекам.

— Ты же знаешь, ты можешь просто сказать нам, Элла, — тихо говорит женщина-детектив, протягивая руку и кладя ладонь на мое плечо.

— Мы знаем, ты была ребенком, и у тебя было много всего в голове. Но если ты просто скажешь нам правду о том, что ты сделала, все это может исчезнуть намного легче и быстрее.

Иди ты...

Дверь в комнату распахивается, и вваливается коренастый мужчина средних лет в плохом костюме с потрепанным кейсом.

— Эй! Вы тут без меня мило беседуете с моей клиенткой, Сара?

Детективы оба смеются, вставая и пожимая руку мужчине.

— О, просто расставляем точки над i, — ухмыляется детектив-мужчина. — Ты же знаешь, как мы любим, Генри.

Другой мужчина закатывает глаза.

— Ты проказник, Дэн. Однажды