стоят эти штуки? Если хочешь купить, пожалуйста, но пока не хочешь, прибери за собой. — Я не стал задерживаться, чтобы продолжить спор.

Шторму нужно было где-то остановиться после того, как его жена Дженни подала на развод пять месяцев назад. Они с самого начала не подходили друг другу, и, встретившись с ней несколько раз, я согласился с ним, что эта женщина сумасшедшая. В первый месяц, когда он жил здесь, я сочувствовал его горю, но теперь мое терпение иссякло.

Если Шторм был такой неряшливой свиньей, когда жил с Дженни, неудивительно, что она все время с ним спорила.

Стоя босиком и в одних трусах, Шторм принялся убирать на кухне, пока я готовил себе чашку кофе.

— Сегодня звонила Дженни, — сказал он.

— И?

— И она хочет, чтобы я подписал бумаги, чтобы она могла снова выйти замуж.

— Ого. Она с кем-то встречается?

Шторм смахнул крошки со стола на пол и позволил моему старому пылесосу заняться этим, а сам отошел, чтобы помыть посуду.

— Насколько я слышал, она встречается не с одним человеком. — Его голос был тихим.

— И что ты собираешься с этим делать?

Он повернулся и посмотрел на меня.

— Нутром чую, что я должен бороться за этот брак, но, по-моему, этот корабль уже уплыл. Честно говоря, я бы хотел подписать бумаги и жить дальше. Знаешь, пусть она будет чьей-нибудь другой проблемой.

— А твоя гордость?

— Я не первый мужчина, который жалеет о женитьбе на мамаше. Эти женщины — сумасшедшие. Я говорил тебе, что Дженни не позволяла мне рыгать или пукать в собственном доме?

— Да, ты мне говорил.

— А я говорил тебе, что она хотела, чтобы я звонил ей каждый день, пока я на работе, и отказался от мяса, пива и ругани? — Шторм покачал головой. — Я не говорю, что все мамаши сумасшедшие, потому что в школе я встретил замечательных людей. Но Дженни была бескомпромиссной и злой стервой.

— Если тебе от этого станет легче, то подобные проблемы — обычное дело для смешанных пар, — заметил я. — Я слышал примерно такие же жалобы от своих друзей.

— Тебя не удивляет, почему такие женщины, как Дженни, приезжают сюда в первую очередь? Вот уже десять лет пары сталкиваются с подобными проблемами, и к настоящему времени жители Родины, которые регистрируются в программе подбора пар, должны знать, чего ожидать от нас, мужчин.

— И наоборот, — сказал я и запротестовал, когда он поставил хрустальный бокал рядом с другими бокалами. — Это антикварная вещь. Это подарок Боулдера и Кристины.

— Ты хочешь помыть его сам? — спросил Шторм.

— Нет, я хочу, чтобы ты перестал им пользоваться и тщательно вымыл его руками.

Закрыв посудомоечную машину, Шторм включил ее и повернулся ко мне.

— Ты умный, что не участвуешь в программе подбора пары. На каждую замечательную женщину приходится пять сумасшедших, если хочешь знать мое мнение. По крайней мере, у нас с Дженни был хороший секс, пока он продолжался. Жена моего друга Хенрика не хочет трогать его член. Она говорит, что он некрасивый.

Я рассмеялся.

— Может, так оно и есть. Ты его видел?

— Нет.

Потягивая горячий кофе, я пошутил.

— Держу пари, он кривой.

— Может быть, но она не соглашается сосать у него и не позволяет заняться с ней анальным сексом. Говорю тебе, многие мамаши — ханжи.

Я пожал плечами.

— Секс для них в новинку. Может, это вопрос укрепления доверия.

— Ты что, теперь, гребаный сексопатолог?

— Я бы хотел. Учитывая все проблемы, с которыми сталкиваются смешанные пары, могу поспорить, что я мог бы зарабатывать гораздо больше, работая сексопатологом, чем наставником. — Я вернулся к своему кофе и после нескольких минут молчания заговорил снова. — Честно говоря, вся твоя боль делает меня счастливым из-за моего решения жениться на северянке.

Шторм закатил глаза.

— Да, потому что у тебя все отлично получается, верно?

Он имел в виду тот факт, что я уже участвовал в трех турнирах и дважды становился одним из пяти чемпионов. Оба раза невесты выбирали кого-то другого, и я списывал это на то, что оба избранника были богаты.

— У меня есть хорошие шансы на участие в следующем турнире. Я усердно тренировался.

Шторм пнул пару туфель, переставляя их в прихожую.

— Жаль, что невеста некрасива.

— Луиза вовсе не уродина.

— Она также не королева красоты, но, думаю, с миллионом долларов в качестве призового фонда ты сможешь позволить себе сделать ей косметическую операцию.

Я прищелкнул языком.

— Некоторые люди прекрасны внутри.

— Верно. И ты всегда можешь выключить свет, когда займешься с ней сексом, — в тоне Шторм звучал сарказм.

— Заткнись на хрен. — Я многозначительно посмотрел на него поверх своей чашки с кофе. — Я бы предпочел милую и страшненькую, чем сумасшедшую и красивую.

— Это справедливо, но что, если Луиза страшная и сумасшедшая? Ты никогда с ней не разговаривал, так откуда тебе знать?

— Она северянка, это хорошее начало.

— А если ты ее не выиграешь?

— Тогда, думаю, мне придется подождать следующего турнира.

— Просто помни, что ты становишься старше. Невестам всего двадцать один год, а тебе уже тридцать. Скорее всего, они выберут кого-нибудь молодого и симпатичного, как я.

— Эй, я чертовски красив.

— Да, сейчас, но скоро ты растолстеешь и у тебя появится второй подбородок, — поддразнил Шторм. — Это твой последний шанс быть выбранным, и ты это знаешь.

Часть меня понимала, что он прав. Разница в возрасте была бы слишком значительной, если бы мне пришлось подождать еще несколько лет. Это уже было то, что беспокоило меня сейчас.

— Не волнуйся, парень, всегда есть программа подбора пары, если ты отчаянно хочешь жениться. Может быть, тебе повезет с невестой с Родины больше, чем мне.

— Я не отчаиваюсь, и я уже говорил тебе, что меня не интересует программа подбора пар.

— В таком случае, развлекайся с секс-ботами. — Шторм раскинул руки и улыбнулся мне. — Кстати, я опаздываю на пробный показ новейшей модели. Я слышал, она феноменальна.

— Подожди минутку. Тебя пригласили опробовать новую модель?

— Ага. Я должен быть там через сорок минут.

Я почесал бороду.

— Странно. Почему я не получил приглашения? Я, черт возьми, помогал создавать тестовую группу.

Шторм развел руками.

— Я не знаю, чувак. Может, ты просто не силен в сексе.

— Пошел ты. — Я показал ему средний палец.

— Тогда, наверное, дело в возрасте. Тебе исполнилось тридцать, а им нужны молодые мужественные мужчины, чтобы тестировать своих ботов. — Он ухмыльнулся. — Извини, но ты теперь выпускник.

Он увернулся, когда я запустил в него ложкой.

— Жаль, что они выбрали не тебя, — продолжил он. — Для старика