— Танец скоро закончится.

— Не изворачивайся.

— Ну… может быть, в другой раз?

— Да ладно, Барти, довольно мяться! Что там — снова кто-то назвал меня «малышкой Ис»? Тебя это по-прежнему шокирует?

Со стороны казалось, будто императрица Исмея Первая и дознаватель Бартоломью Блэквинг поддерживают мирную светскую беседу во время танца. И только едва заметный румянец досады на лице племянника предводителя буканбуржцев да наметившаяся тонкая морщина меж бровей вразлет у императрицы выдали бы обратное: он, как обычно, пытался пощадить ее чувства в ущерб содержательности доклада, а она его отчитывала за явную неуместность подобной «предупредительности».

— Ваше императорское величество, всему виной мое желание проявить деликатность. Разумеется, мне отлично известно…

— И кого я умоляю забыть о деликатности?.. Буканбуржца! — Исмея на миг закатила глаза и прошла плавный полукруг по радиусу вытянутой руки партнера. — Где ты только нахватался этих манер, Блэквинг?

Барти Блэквинг улыбнулся одними уголками губ, отпустил ее ладони и прицельно щелкнул каблуками в невысоком прыжке.

— Во дворце, ваше императорское величество. Положение обязывает. Забылся.

— Смею заметить, что тебя как раз единственного не обязывает — счастливчик. Да и я не сахарная, Барти. Почему я каждый твой доклад должна напоминать об этом?! Мне назначить Жека Обри на твою должность?

Императрица гневалась. Впрочем, буканбуржец знал: не на его чрезмерную учтивость. Подобные выволочки за полтора года его службы сделались уже чем-то вроде привычки. Он никогда не протестовал, был неизменно учтив и предан. Он сам выбрал империю и не пожалел ни разу. А императрица… что ж — она тоже человек.

И гневалась на то, что, несмотря на несомненное благоденствие и расцвет империи, несмотря на практически безусловную поддержку подданных, в кулуарах ни саму «малышку Ис», ни ее идеи, ни ее деяния так и не приняли всерьез. Тому подтверждение и совершенно немыслимое гадкое обращение с нею дуче Фальке. Никакого уважения!

И можно было бы подавить такие поползновения в корне, но… она боялась. Боялась повторения восстания зимой года Эн. Он случайно услышал, когда она засела в башне дознавателя; иногда она забывала, что теперь это ЕГО комната. В тот первый раз малышка Ис распила целую бутылку фалангины в тайной канцелярии и продрыхла с ней в обнимку на когда-то принадлежавшей Фаррелу Вайду кровати до рассвета.

А Барти побоялся вмешаться и тихо прикорнул в коридоре. Тогда он понял, что сплетни не лгали, но никому бы и под страхом смерти не рассказал. Потому и согласился на аферу с подменой памятникового эскиза, автором которой являлся Чек Сваль.

Но прозвище «малышка Ис» ей очень шло. Если использовать его в верном контексте.

Исмея позволила себя прокрутить в очередном па и попыталась засунуть подальше уже привычную тоску по Фарру, который бы решил все ее проблемы. Это не поможет. Он больше не поможет. Ты выросла, малышка Ис… Незаметно шмыгнула носом. Барти на роль исповедника не годится — он вообще чурбан. Но с ним хотя бы можно не притворяться.

— Эрл Урсурс считает вашу политику «излишне толератной», — наконец ответил Барти, снова поймав свою недовольную повелительницу за талию.

И на миг безопасно стало от его спокойного тона.

— «Толерантной»?

— Так говорят наши законодатели моды со Свальбарда. Значит «избыточная степень терпимости».

Очередной «тренд». Ох уж этот Чек Сваль и его прихвостень ШурИк. Самоназначившиеся просветители Стольного.

— Но лично я считаю, что передать лавку «Тю пёкс» в руки свальбардцев было правильным решением, ваше имперское величество.

Ис уже почти весело фыркнула.

— Ты каждое мое решение считаешь правильным. И это не новость.

Отчеты о прибыли подтверждали, что оно и есть правильное. Вырванная из лап Урсурса, «Тю пёкс» расцвела под руководством Сваля и ШурИка, как в день своего открытия. В ней теперь можно даже купить маленькие украшения из звездной пыли.

— Ну, а эрлу Урсурсу конечно не могло понравиться потерять над ней контроль, — примирительно заключил Барти. — Вот он и распускает…

— Нашел из-за чего сплетничать, — прервала Исмея дознавателя. — Лавкой изначально заведовала Бореалис, которую с Мерчевилем не роднило ничто, кроме протекции как раз самого Урсурса. И у кого «толерантная политика»?..

— Думаю, ваше имперское величество, ему в принципе не нравится политика смешения культур. Вы же знаете мерчевильцев — Тополь еще куда ни шло, но Буканбург они и через тысячу лет как равный не признают. А после «Истории ОК» от госпожи Сваль эти болтуны и позеры наше побережье и вовсе ни во что не ставят.

— Барти, не забывайся. Твои корни больше не имеют право на голос.

Хотя сейчас, после страстей Фальке, Исмея была готова с этим определением горячо согласиться и запустить мерчевильскому монарху прямо в наглую рожу целым томиком по истории «древнего рода Сарасети». Выйти за него замуж?! Да пусть подавится в своем море Духов зеленым планктоном и туманом вчерашних снов!

— Не далее, как минуту назад, вы напомнили мне о них, ваше имперское величество.

Исмея снисходительно улыбнулась в ответ на дерзкую ухмылку своего дознавателя.

— Тем не менее, хамских замашек мерчевильца теперь и в тебе хватает. Как я понимаю, бал и праздник тоже слишком «толерантны»?

Барти кивнул, уже совершенно серьезно.

— На вашей стороне только Буканбург, ваше имперское величество. Но… аристократов, способных оценить предложения Стольного, у нас немного, а рядовые матросы… пока не понимают. После книги госпожи Сваль Мерчевиль задрал нос. Говорят, что дворец Чудесного Источника и рядом с Золотым Домом не стоял и что… — дознаватель закашлялся.

Нетерпеливо сведенные брови императрицы заставили продолжить:

— Что это все «выпендреж» бедняг вестландцев и… ну… они говорят еще хуже, чем «малышка Ис», ваше имперское величество. Что ничего хорошего не может выйти, если во главе империи стоит… девчонка. И король Аян ни во что ее не ставит, и подписал договор лишь ради забавы — посмотреть, чем дело кончится… В Опере неспроста ни разу не был, на праздник тоже не приехал. А точно он, вообще, подписал договор?.. Честно — я бы запретил эту «Историю ОК», как разжигающую межнациональную вражду, ваше имперское величество. А после инцидента с дуче, ваше имперское величество, мне кажется, вам тем более стоит…

Исмея прервала Блэквинга одним взмахом ресниц. Отчеканила холодно:

— Советников у меня достаточно, Барти. И ты в их число не входишь. Твоя забывчивость бьет рекорды. Я ведь и вправду могу тебя разжаловать.

Крейц кончился, прежде чем дознаватель успел возразить, даже если и