сильнее чем тот, с которым она вошла в войну в прошлом варианте истории — потому что этот флот и строился гораздо активнее, и, благодаря Калифорнийскому «проекту», плавал в разы дальше и больше, да и проекты кораблей были куда совершеннее (в первую очередь, конечно, из-за того, что флот много плавал, но ещё и благодаря наличию и активной работе опытового бассейна) им с Николаем было ясно что война будет очень тяжёлой. Ничуть не легче, чем в той, другой истории. Ну, которой уже не случится… Поэтому даже для того, чтобы хотя бы не проиграть нужно пользоваться любыми возможными шансами. И упустить возможность дать природе сыграть на своей стороне было откровенно глупо…

Но, ёлки ж палки, можно же было, наверное, сделать это всё куда дешевле, чем вот это вот всё! Потому что в эту «Всемирную выставку» были вбуханы такие деньги, что на них можно было построить целую эскадру паровых линкоров! Но Николай был непреклонен.

— Если мы начнём строить эскадру паровых линкоров — это как раз приблизит начало войны. А вот Выставка, наоборот — позволит выиграть время! Французы точно не упустят возможности поблистать и показать всем, какие они крутые и развитые… У них после поражения Наполеона целый национальный комплекс развился.

— Ага, а выставка, которую будем проводить именно мы, и на которой тоже покажем свои достижения, на фоне которых, французы может и будут выглядеть неплохо, но уж точно не так, как они сами себя оценивают — сильно поспособствует развеиванию этого комплекса?- саркастически поинтересовался Даниил.- Или, наоборот, его разрастанию и углублению?

— А там уже будет неважно,- усмехнулся Николай,- года два-три мы на этом точно выиграем. Пока будут тратить время и ресурсы на подготовку экспозиции, доставку её к месту проведения, разворачивание, содержание, а потом упаковку и отправку обратно — время и пройдёт. И деньги, которые, заметь, они могли бы потратить на подготовку к войне — тоже будут потрачены.

— А наши нет?

— А мы — отобьём,- парировал император.- Как раз за счёт выставки. Это ж к нам будут приезжать и приплывать, селиться в гостиницах, есть в ресторанах, покупать билеты на выставку, а также на различные увеселения — в оперу там, музеи, на корабликах по Мойке и Фонтанке кататься… ну и так далее. Вот и отобьём! А они — только потратятся,- на этом разговор и закончился. Впрочем, бывший майор предполагал, что император ему далеко не всё рассказал. Было во всём этом и второе дно. А может и какое-нибудь третье с четвертым. Уж больно энергично император продвигал идею с выставкой… Но это было не его дело. Тем более, что Николай, слава Всевышнему, не стал вешать на Даниила текущую работу по организации и проведению выставки (хотя, как стороннего «эксперта», естественно, привлекал), так что Выставка, слава Богу, была совсем не его головной болью. Ну почти…

— Ты — Государь, тебе виднее,- пожал плечами князь Николаев-Уэлсли.

— Вот то-то и оно,- усмехнулся император и, развернувшись, двинулся в сторону небольшой группки аристократов, разодетых достаточно пышно, но несколько старомодно. Не в том смысле, что в старое… просто сам фасон был такой.

— Мадьяры,- хмыкнул стоящий рядом со светлейшим князем седой как лунь генерал.- Эвон тот — граф Лайош Баттьяни. Самый главный из венгерских бунтовщиков. А вон те — Каройи и Сеченьи,- он вздохнул.- Зря государь меня остановил. Ежели б была на то царская воля — ей богу за месяц бы Будапешт взяли!

Ну да — в этой истории Николай не откликнулся на отчаянный призыв юного императора Франца Иосифа и не отправил войска на подавление Венгерского восстания. Впрочем, от столкновения с венграми это всё равно не спасло. Один из венгерских генералов — поляк по национальности Юзеф Бем на волне начальных успехов повстанцев вознамерился «вернуть Галицию и Лодомерию». Причём, кому именно — было непонятно. Потому как в тот год одновременно с Венгрией восстали и входящие в состав Австрии польские земли. И, удайся это предприятие, вполне возможно Бем бросил бы отвоёванные земли не к ногам венгров, а к ногам своей горячо любимой родины. Потому как поляки считали Галицию и Лодомерию — неотъемлемой частью Ржечи Посполитой, которую они так жаждали восстановить… Но, не сложилось. Генерал Паскевич, управлявший западными окраинами империи на правах наместника, показал, что с момента «предательского польского бунта», как официально было принято именовать события тысяча восемьсот тридцатого-тридцать первого годов, русские войска не только не растеряли, но и изрядно повысили свои боеготовность и боеспособность. Так что вторгшиеся войска были мгновенно разгромлены… а вот переходить старую границу император категорически запретил. Так что с венгерским восстанием австрийцам пришлось разбираться самостоятельно. Чего они сделать не смогли. И как бы в первую очередь не потому, что, как уже упоминалось, почти одновременно с венграми восстали и поляки! Так что у австрийцев просто сил не хватило… Да они бы и Польшу потеряли, но поляки, как обычно, сами себе подгадили.

Нет, поначалу всё шло просто отлично — восстание началось на Ивана Купалу. Австрийские гарнизоны в Варшаве, Лодзи, Радоме, Люблине и Кракове были либо мгновенно вырезаны, либо попали в осаду, отчаянно отбиваясь от толп воодушевлённых поляков. Прорваться из окружения удалось не слишком многим. Добраться до удержавших контроль над своими городами гарнизонов получилось ещё меньшему числу. Так что уже к концу августа большая часть «австрийской Польши» оказалась под контролем восставших. Что очень сильно обеспокоило и Россию, и Пруссию, которые совсем не обрадовались вероятному появлению у своих границ агрессивного государства, да ещё и ко всему прочему претендующего на весьма существенную часть их собственных земель… Вследствие чего Николай принял срочное решение усилить группировку Паскевича и ещё раз подтвердил тому запрет на переход границы с восставшей против австрийского владычества Венгрией. Впрочем, после случившегося разгрома армии Бема, венгры и сами не рвались сцепиться с Россией. И даже более того — прислали представительную делегацию с предложениями о заключении мира, а то и союза. Против чего категорически или, скорее даже, истерически выступил Нессельроде. Что, кстати, стоило ему поста министра… И нет, государь, естественно, учитывая, что с этим Венгерским восстанием к тому моменту ещё ничего не было ясно, никаких договоров заключать не стал и, более того, даже не принял венгров официально. А вот неофициально — аудиенцию он венграм, всё-таки, дал. И, вероятно, что-то даже им пообещал. Потому что уехали они вполне себе воодушевлёнными… А вот теперь снова появились. И на