— Привет, — выдохнула я, вздох облегчения вырвался у меня, когда я толкнула выходную дверь, и в меня ворвался свежий, холодный воздух.

Я выудила сигарету из пачки, засунутой в карман просторной джинсовой рубашки, которую купила в комиссионном магазине, и зажала ее между губами. Трение колесика зажигалки вызвало подозрения моей лучшей подруги, и на другом конце провода послышался неприятный звук.

— Келл, ты сейчас куришь? — подозрительно спросила Пенелопа, даже не потрудившись поздороваться.

Я удержалась от того, чтобы закатить глаза, хотя она и не могла меня видеть. Я приготовилась к предстоящей лекции о морщинах, раке легких и всех других гнусных вещах, которые моя никотиновая зависимость могла сотворить со мной. После окончания учебы она предприняла сумасшедшую попытку оздоровиться и бросила это занятие. Честно говоря, я курила достаточно для нас обоих, так что, вероятно, это было к лучшему.

— И тебе доброе утро, куколка, — пошутила я, зажимая палочку от рака между пальцами и делая затяжку, выдыхая дым, который оседал в моих легких, окутывая меня туманом спокойствия.

— Ракель.

— Пенелопа.

Я прокручивала гласные в ее имени, мой акцент усиливался по мере того, как моя интонация повышалась, как говорили все в Саути.

— Ты раньше времени будешь выглядеть на пятьдесят.

— Хорошо. Может быть, это загонит меня в яму немного быстрее.

— Это нездорово даже для тебя, — шутливо заметила она.

— Ты все еще надеваешь футболки Iron Maiden в постель?

— Девственность — это не болезнь; Девственность — это жизнь, — заявила она, как будто я только что сказала ей, что носки с сандалиями — приемлемый наряд для воскресного посещения церкви.

— Да, да, — я стряхнула пепел с сигареты, наблюдая за стаей канадских гусей над головой, улетающих на юг зимовать. — Итак, в чем дело?

Пенелопа окончила университет с дипломом по английской литературе и в конце концов увлеклась дизайном интерьера. Она открыла свой собственный бизнес вопреки желанию родителей — отказавшись считаться с ними, вскоре после окончания колледжа. На протяжении многих лет она руководила постоянным потоком проектов. Ее нынешний дом находился в Итоне, что было здорово для меня, так как дало мне повод встретиться с ней за ланчем.

Прочистив горло, она перешла к объяснению причины своего звонка.

— У меня была самая блестящая идея.

У меня кровь застыла в жилах, я боролась с желанием застонать. У Пенелопы была склонность к — блестящим идеям, и часто они требовали от меня делать то, чего я не хотела.

— Помнишь, я говорила тебе, что выполняю дизайнерскую работу для босса Дуги?

Я нахмурилась. Дуги был новым вкусом месяца от Пенелопы. Ну, вроде того. Этому удалось продержаться шесть месяцев, так что мы были в хорошей форме. Ни слез, ни жалоб, и, очевидно, он был наделен членом размером с Аляску, который слегка отклонялся вправо.

Не то чтобы я требовала таких подробностей, но Пенелопа никогда не стеснялась в выражениях. Она была буквальным воплощением открытой книги.

— Ага? — промурлыкала я, затягиваясь сигаретой.

— Ты думаешь, тебе удалось бы убедить Эрла опубликовать статью об этом?

Я закашлялась от никотина в легких.

— Э-э... — донесся до меня голос, пока я обдумывала эту идею.

Эрл влюбился в Пенелопу на праздничной вечеринке, на которую я привела ее в качестве своей подружки на прошлое Рождество, не то чтобы я могла винить его. Пенелопа выиграла в генетическую лотерею благодаря своему аристократическому лицу, гибкой фигуре и сине-зеленым глазам цвета Атлантического океана с желтыми искорками в них, от которых сердце чуть не останавливалось в груди, если смотреть на них слишком долго.

— Ты хочешь сказать, что не хочешь прочитать еще одну историю о благотворительной акции пожарной службы? — спросила я.

— Ты можешь сделать гораздо лучше, давай.

Я повернулась, чтобы прижаться всем весом к стене. Заявление Пенелопы было взвешенным; это было не просто «Ты можешь написать что-нибудь поинтереснее», это было: «Какого хрена ты все еще там работаешь?». Она практически умоляла меня позволить ей попросить ее отца подергать за кое-какие ниточки, чтобы устроить мне репортаж для Boston Globe — он дружил с издателем газеты Джоном У. Генри. Я почти поддалась искушению. Оплата была бы выше, поездки на работу практически отсутствовали бы, и это было бы в миллион раз лучше, чем у Адвоката. Но я не нуждалась ни в чьей подачке, и уж точно ни о чем не хотела просить папочку Каллимора.

Было невозможно смириться с тем, что родители Пенелопы на самом деле были ее родителями. Ее мать смотрела на меня так, как будто бедность была заразной болезнью, а ее отец бросал на меня взгляды, которые предполагали, что он не мог решить, хотел ли он трахнуть меня, потому что я соответствовала его скрытому фетишу богатого мужчины/бедной женщины, или потребовать, чтобы я держалась подальше от его дочери, чтобы она не начала говорить с отчетливым южнобостонским акцентом. (Возможно, с последним было слишком поздно; извини, папаша.)

— Так это услуга для тебя или для твоего парня?

— И то, и другое, — быстро ответила она.… слишком быстро.

— Я начинаю думать, что у тебя с Дуги все становится серьезно. Посмотри на себя, пытаешься добиться от него благосклонности, — поддразнила я, на самом деле ничего такого не имея в виду.

Пенелопа быстро заскучала бы, и я подумала, что это только вопрос времени, когда она заменила бы Дуги на кого-нибудь повыше.

Пенелопа откашлялась с неистовством, которое вызвало у меня внутри водоворот неуверенности, что мне на самом деле не нравилось. Пенелопа регулярно ходила на свидания, я — нет. Честно говоря, у нее было достаточно свиданий за нас обоих, так что я никогда не чувствовала, что что-то упускала. И это меня вполне устраивало.

Я подозревала, что это был только вопрос времени, когда ее родители попытались бы выдать ее замуж за какого-нибудь принца голубых кровей с дипломом Лиги Плюща и семизначным доходом. По стандартам WASP, она — приближалась к этому возрасту, и ее мать уже пару лет пыталась подчинить ее, бросая комментарии вроде: «Неужели ты еще не избавилась от этого образа жизни среднего класса? Честное слово, Пенелопа Луиза».

Тем не менее, я эгоистично надеялась, что наш план состариться и поседеть вместе осуществился бы, и что я никогда больше не рискнула бы остаться одна. Она была Тельмой для моей Луизы. У нас были планы покинуть Новую Англию в поисках чего-нибудь климатически более теплого и, честно говоря, более далекого от обеих наших проблем.

— А мне-то что с этого? — спросила я, выбрасывая сигарету в ведро, которое специально для меня наполнили песком.