спальнике нет. Он ужасно терзался из-за этого. Он ужасно терзался и по другим поводам. Когда вождь Клембур предупреждала их об опасных последствиях безумной змеи, она не упоминала, что на следующее утро тебя тошнит, и сам ты отупевший и несчастный.

Зато предупреждала, что от безумной змеи люди умирают. И Бьярни едва не доказал это. Когда Финнбоги проснулся, то услышал, как Тайри говорит кому-то, что Бьярни умер. Затем, пока он силился выбраться из спального мешка, он услышал, что Бьярни остался без ноги. Пока Финнбоги тормошил всех, пытаясь узнать, что же случилось на самом деле, Чоголиза Землетрясение принесла Бьярни из лагеря оуслы, где о нем успели позаботиться.

Она объяснила, что Бьярни выпил чаю безумной змеи больше, чем нужно, и спятил, иными словами, большая доза безумной змеи сделала с ним то, что и следовало из ее названия. Он взял ободранные от коры прутья, которыми не в меру бодрые воины кугуэй протыкали себе руки, но, вместо того чтобы проткнуть руку насквозь, загнал не меньше дюжины прутьев внутрь предплечья.

Хуже того, Бьярни взял прутья, которые уже прошли через чужие руки и пролежали окровавленной кучкой на земле Инновак знает сколько времени. И потому, понимая, что заражение неизбежно, чародей отсек ему руку от локтя. Но все равно есть опасность, сказала Чоголиза, что заражение начнется в груди, и тогда он наверняка умрет.

Под конец она прибавила смущенно:

– Софи просила меня передать, что если кто-то из вас снова примет какое-нибудь сильное зелье, надо оставлять тех, кто ничего не принимал, присматривать за теми, кто принял.

В общем, настроение на Равнинном Бродяге у всех было кислое. Финнбоги старался убедить себя, что ему страшно интересно смотреть на пейзаж, но так и не смог. И громадная стая кучных голубей, тащивших их вперед, его не занимала. Они пересекли широкую реку, Отца Вод, как сказал кто-то; она была не настолько впечатляющей, как Матерь Вод, но все равно было на что посмотреть. Финнбоги даже не удосужился повернуть головы.

Его взгляд то и дело возвращался к бледному Бьярни и полному раскаяния отцу.

В конце концов Финнбоги решил, что бездействие хуже всего, и потому он подошел к тому месту, где рядом с Утренней Звездой сидела Софи Торнадо. На бедре капитана оуслы висел его меч, Членитель Врагов.

– Софи Торнадо? – обратился он, стараясь не смотреть на меч. – Можно мне кое-что сказать?

– Давай, – отозвалась она. – Ты, кажется, Финнбоги Хлюпик?

– Можешь называть меня Финн.

Командирша оуслы и бровью не повела. И Финнбоги выпалил:

– За Бьярни кое-кто присматривал. Мой отец, Эрик Сердитый, целую вечность просидел рядом с ним, наблюдал, как Бьярни танцует сам по себе, потом привел его обратно в лагерь, нашел для него еды и воды, уложил в спальный мешок рядом со мной. Бьярни нормально соображал, он сказал, что с ним все хорошо, но Эрик все равно дождался, пока Бьярни уснет, прежде чем уйти. Только Бьярни проснулся, когда Эрик отошел к реке, встал и двинул на холм в одиночестве.

Софи несколько мгновений невозмутимо глядела на него, затем произнесла:

– Поняла.

Выражение ее лица немного смягчилось, или Финнбоги просто кажется?

– И значит, ни Эрик, ни Волк не виноваты. И никто не виноват. Кроме самого Бьярни. – Финнбоги закусил губу, чтобы не разрыдаться. Вряд ли это хорошо, реветь перед командиром самого сурового боевого отряда на свете. – На этом все. Я хотел, чтобы ты знала. – Он развернулся, собираясь уйти.

– Финн, – окликнула Софи Торнадо.

– Да? – он снова повернулся.

– Спроси у Йоки Чоппы, нет ли у него средства, которое тебе поможет. Когда принимаешь наркотики, приходится принимать наркотики.

Сасса прислонилась к ограждению Равнинного Бродяги. Бескрайние волны колышущейся травы начали разбиваться о холмы, и уже казалось, Океан Травы вот-вот сменится более интересным пейзажем. Громадная повозка обогнула холм и двинулась вниз, к широкой реке, самой широкой после Матери Вод. Только Матерь Вод была мутная и коричневая. А эта река искрилась глубокой синевой, как Несоленое Море Олафа в погожие дни.

«Отец Вод!» – выкрикнул кто-то. Сасса подумала, им придется остановиться, но они даже не замедлились особо, когда гигантская повозка опустилась на воду.

По фырканью за кормой Равнинного Бродяги было ясно, что через реку их толкает несколько дюжин бизонов в окружении множества надувшихся кожаных пузырей. Шестерки всадников на кинжалозубых кошках плыли по сторонам огромного судна.

Олени и другие животные спешно разбегались, спасаясь на дальней стороне долины и под деревьями. Две вилорогих антилопы наблюдали за ними с вершины холма. Сассе было интересно, что все эти животные, встречающиеся им на пути, думают о Равнинном Бродяге, и вспоминают ли они о нем потом.

После реки они начали подниматься по самому высокому холму, какой доводилось видеть Сассе, они перевалили через него и оказались… опять в Океане Травы. Прерия все не кончалась, зелень, зелень и снова зелень, ровная, насколько хватало глаз. Вроде бы вон там, дальше на запад, какой-то склон, но она не стала бы утверждать наверняка.

А здесь, на некотором расстоянии, она разметила россыпь голых камней. Хорошо, хоть что-то новенькое.

Она внимательно всматривалась в пейзаж, чтобы не думать о Бьярни. Сасса сильно расстроилась из-за случая с Бьярни, но, кроме того, она здорово злилась на него, что он – быка ему в бока – такой придурок. Никто из них не подозревал, что он хлебнул безумной змеи больше положенного, пока они не расспросили кугуэев и не услышали о том, как он отвлек внимание женщины с чашей, чтобы сделать огромный глоток. Из-за его глупости они остались без бойца, и все вута пребывали в подавленном настроении. Волк прикидывался бодрым и оптимистичным, но Сасса видела, что он несчастен, как никогда в жизни. Ему казалось, это он подвел друга.

Хуже всего, Волк прав. Он подвел их всех. Они в опасном положении, он их вожак, и он позволил себе попробовать этой искажающей сознание безумной змеи. Если бы Волк остался трезвым, Сассе не пришлось бы присматривать за ним, и вместе они смогли бы лучше присмотреть за всеми остальными. Кто-нибудь из них помог бы Эрику с Бьярни.

Если они каким-то чудом доживут до того дня, когда Волк станет отцом, он не будет даже смотреть в сторону такой пакости, как эта безумная змея.

Сасса заметила, что Равнинный Бродяга замедляет ход. Впереди по всей равнине были разбросаны туши мертвых бизонов. Они проехали мимо нескольких, но их становилось все больше и больше. В конце концов кто-то выкрикнул приказ останавливаться, и голуби слетели