гад. Вчера успели выпустить три снаряда, а мы по «карлуше» врезали сразу из двух артполков — разом притихли. Судя по всему, их в том отрытом котловане и прикопали.

Василий Иванович ощерился — уничтожение вражеской 600 мм мортиры дорогого стоило, как и позиций 210 мм гаубиц. Это ведь не прошлая война, когда позиции осадной артиллерии с трудом выявлялись, и крепостные орудия не могли подавить батареи. Есть авиация, можно и разведку постоянно вести, и при необходимости разбомбить позиции, несмотря на вражеские истребители. Однако гораздо лучше и эффективней иное средство — максимально точно выявить месторасположение батарей, и накрыть врага массированным артогнем тяжелых орудий, благо в снарядах недостатка нет, и не будет как минимум в течение месяца. Потому попытка немцев брать тот же Ленинград штурмом была обречена с самого начала — превосходство в крупнокалиберных орудиях, включая корабельные стволы и береговые установки, на стороне обороняющихся советских войск — фашистов буквально засыпали снарядами, сосредотачивая на отдельных участках огонь сотен орудий.

Так и сейчас происходило в Гродненской крепости — на каждую стрелковую дивизию нынче приходилось по два приданных тяжелых дивизиона, имевших большую дальность стрельбы, чем у противника. И при необходимости на любом из отдельных участков в течение часа можно было легко удвоить, а то и утроить число батарей и нанести по противнику сокрушающий артналет, срывающий любые приготовления к штурму, и первым делом выбивающий вражескую артиллерию. Тем самым выигрывалось драгоценное время, на что Кузнецов рассчитывал с самого начала — при избытке боеприпасов и наличия дополнительных полков тяжелых орудий удерживать хорошо укрепленные позиции можно очень долго, если к тому же есть живая сила, обученная должным образом и хорошо замотивированная. А таковая имелась в виде пяти стрелковых корпусов — это семнадцать дивизий со средней численностью в десять-одиннадцать тысяч бойцов и командиров, при этом вооруженных до зубов, с парой штатных артиллерийских полков в каждой. И не нужно бойцов держать на передовой без отдыха — в любой момент командир любого полка мог вывести подразделения на правый берег Немана, а оттуда взять на замену отдохнувший батальон или роту. А вот туда вражеская артиллерия просто не добивала, а бомбежками люфтваффе можно пренебречь — при наличии должного числа укрытий вред от них минимальный. Чего-чего, но всяческих блиндажей, траншей, дзотов и капониров хватало с избытком, их продолжали с тем же остервенением отрывать, частично вырубая даже пригородные леса, хотя в первую очередь везли бревна с севера, где раскинулись непролазные пущи. Там тоже создавались позиции, и вырубка производилась планомерная — очищались огневые сектора предполья.

— Чем дольше немцы застрянут здесь, тем лучше для всей страны, комиссар. Мы их просто приковали к этому месту, теперь нужно сделать все, чтобы для противника оно стало «заклятым». Фашисты не могут наступать на восток, когда у них в тылу насыщенный войсками укрепрайон, который нужно ликвидировать как можно быстрее. А это не так легко и сделать — бои, заметь, превращаются в классическую позиционную «мясорубку», а это нам только на пользу. Равный «обмен» не просто выгоден, он имеет далеко идущие перспективы — у нас банально намного больше живой силы. В поле бы разбили, но на позициях шиш — и этот опыт Генштабом тоже учитывается.

— Ты прав, Василий Иванович — в директиве прямо указывается, что за линией фронта необходимо иметь главные укрепленные позиции по «старой» границы, и все УРы давно насыщены полевыми войсками. Так что даже если немцы возьмут Лиду, Барановичи, или Вилейку с Молодечно, продвинуться вперед фашисты уже не смогут — уткнутся в доты давно построенных укрепрайонов. А когда на их каждый батальонный участок придет еще стрелковая дивизия в «наполнение», на пять-семь километров фронта, с сильными резервами в тылу, наступление тут же захлебнется, как случилось в пятнадцатом году. Маршал Шапошников знает, что делает — он «великое отступление» собственными глазами видел. А там закончим мобилизацию, переведем заводы на военный режим, побольше выпустим КВ и «тридцатьчетверок», подтянем новые дивизии и корпуса, и начнем…

Комиссар не договорил, но и так было ясно, о чем Бирюков подумал — в том, что именно танкам принадлежит главная роль в этой войне, никто уже не сомневался. Противопоставить «климам» и Т-34 немцам практически нечего — с ними бороться могут только полевые 105 мм и 88 мм зенитные пушки, но их у фашистов не так чтобы много. То тут, то там появляются батареи и даже дивизионы, но на позициях их можно вышибать огнем трехдюймовых танковых и полковых орудий с минометами — расчеты ведь ничем не прикрыты, кроме легкого броневого щита и кителями цвета «фельдграу». «Мышиная шкурка» от убийственных осколков не спасает, как ни одна батарея не остановит наступление танковой бригады. Противотанковые 37 мм орудия бесполезны — они даже экранированные Т-26 в лоб не берут, а КВ с Т-34 и в борт. Там броня 60–75 мм толщины, перед такой защитой даже новые длинноствольные 50 мм орудия пасуют. Теперь нужно только этих самых бригад с новыми танками побольше, чтобы одновременно и ударить со всех сторон. А пока встать в оборону, отбить вражеское наступление, вымотать противника, выбив у фашистов танки, и перейти в контрнаступление с самыми решительными целями. И хотя предвоенный «план прикрытия» предусматривал оборону вдоль границы, но в нем принимали во внимание, что немцы могут прорваться и в глубину, потому с первого дня войны стали приводить в полную боевую готовность укрепрайоны у «старой» границы. Да и сроки сосредоточения в две-три недели оказались нереальными, тут счет надо вести в месяцах, и в лучшем случае начинать контрнаступление не раньше середины, или даже конца августа — война внесла серьезные коррективы. И счастье в том, что не произошло катастрофы, когда немцам предоставили по собственной глупости громить спешно выдвигаемые к границе на погибель дивизии одну за другой. Тут отскочили вовремя, выставили сильные арьергарды и задержали танковые группы — совсем иная война пошла…

Поначалу этот истребитель с мотором воздушного охлаждения М-82 именовался ЛАГГ-5, в этой реальности он стал ЛАГГ-3, просто потому, что из-за нехватки М-105, «звезду», пусть и другую — М-88, на нем поставили годом раньше…

Часть третья

Глава 37

— Два месяца продержались вместо двух недель — целых два месяца. Вот цена допущенных тогда просчетов, моих в первую очередь.

Командующий 3-й армией генерал-полковник Кузнецов тяжело прошелся, опираясь на трость. Странно, но немцы разнесли в щебенку