Мы не могли просто свернуть с выбранного пути — это вызвало бы подозрения. Маршрут уже был зарегистрирован, документы поданы, кадровые службы зафиксировали состав экипажей. Любое резкое изменение направления выглядело бы как попытка бегства или саботажа. Поэтому мы продолжили движение, сохраняя видимость полного соответствия протоколу.

Но я уже продумывал запасные варианты. У нас были документы в порядке, ничего критически подозрительного на борту не числилось. Всё, что стоило скрывать, мы умели прятать — даже секретные модули и экспериментальные установки легко помещались в специальные кольца‑хранилища, замаскированные под обычные технические узлы. Если вдруг нагрянет проверка, команда нежити спокойно наденет скафандры, займёт положенные места и будет вести себя как образцовый экипаж. Любая инспекция увидит только то, что должна увидеть: теоретически исправные корабли, дисциплинированный персонал, готовность к выполнению задач. Мы не все корабли переделали под нежить. Ограничение по времени диктовало свои условия, поэтому часть пиратских кораблей по прежнему содержали часть «лишних» для нежити систем. Мы их просто отключили, но для неожиданных проверок могли имитировать нужную картину.

Ещё один прыжок. И ещё один. Каждый переход сквозь гиперпространство длился вечность и мгновение одновременно — в эти минуты время будто замирало, а реальность сжималась до узкой полосы света перед носом корабля. Наконец мы прибыли в систему, которая когда‑то была мирным торговым узлом, а теперь превратилась в военный плацдарм. И тут я увидел её — огромную, чудовищную верфь, раскинувшуюся в космосе, словно стальной монстр. Она клепала военные корабли один за другим, отправляя их на фронт — прямо против моей родины.

…Искушение было невыносимым. Я физически чувсвовал — вот он повортный момент. Еще один, как тогда — одно усилие и война снова станет на паузу. Без верфи ни один идиот не станет воевать. потому что сражение — это шанс потерять корабли, а без фабрики их производящих, никто не станет посылать их в бой. потому что это потери и шанс остаться без сильного военного кулака. Флоты по-любому отведут назад для охраны родных систем. Это элементарная логика — без поставок оружия война не ведется. И этот шанс прямо передо мной.

Верфь находилась в самом центре технического потенциала противника. Если бы я уничтожил её, это дало бы реальный шанс переломить ход войны. В груди вспыхнул огонь — не ярости, а отчаянной надежды. Я должен был это сделать. Ради памяти павших, ради будущего моей родины, ради всего, что ещё можно было спасти.

Я обернулся к своей команде — к семье, которую собрал среди хаоса и крови. На лицах Игрис, Молнии — моих жён не было ни вопросов, ни сомнений. Они поняли меня без слов. В их взглядах читалась та же решимость, что горела во мне. Мы были единым целым, и сейчас это единство было важнее любых приказов и протоколов. Их вера в меня окрыляла сильнее, чем магия и корабли…

Глава 17

Огромная цель для уничтожения

Но чтобы ударить по верфи, сперва нужно было остаться незамеченными — а это значило, что маскировка должна была работать безупречно, на каждом уровне, от биометрии до телеметрии. Нужно забрать то, что судьба так настойчиво пихает мне в карман, — этот шанс, этот единственный момент, когда все звёзды сошлись так, как надо. Нужно быть глупцом, чтобы упускать подобные возможности. А я всегда жадно использовал свои шансы…

Три вещи важны для боя — силы твои и противника, а также поле боя. Знания этих вещей дают тебе власть над ними — управление, манипуляция и прочее. Силу своих кораблей и нежити я знаю. Что с силами врага — неизвестно, но даже с края системы виден огромный флот, просто армада: его контуры темнели на фоне звёзд, словно гигантская тень, готовая накрыть всё живое. Поле боя же — огромная военная верфь в звёздной системе, полной астероидов. Видимо, из‑за них тут верфь и построили — на месте добычи полезных ископаемых. Всё же проще добыть материалы и на месте использовать, чем тащить неизвестно куда. Выгода, однако.

Что же, астероиды — большие камни. Как они могут изменить обстановку на поле боя? Как Давид, слабый пастух, победил Голиафа маленьким камушком. Мне бы тоже праща не помешала… Чем бы её заменить? Взгляд пробежался по тактической карте, по списку кораблей, экипажа — их характеристик. На голограмме мерцали контуры судов, каждый из которых нёс в себе историю боёв и потерь. Хм, мои корабли‑драконы не простые — они подвижны, словно мехи, и огромны; для них астероиды словно камни для Голиафа. А космос — подходящее пространство для подобных занятий. Надо продумать эту мысль…

Хорошо, нам нужно подготовиться, поскольку здесь сейчас есть астероидное поле — густая, неровная каша из обломков, где каждый кусок имеет разный размер, а между ними снуют ледяные осколки, способные пробить броню корабля навылет. Нам нужно было воспользоваться этим, потому что ударной силы флота не хватило бы, чтобы уничтожить огромную верфь, прорваться сквозь её эскорт или проломить её щиты. Простым штурмом мы бы просто сгорели, как мотыльки у прожектора. А вот астероиды могли мне помочь — стать и щитом, и кулаком, и даже ложным следом, который запутает врага.

Я решил сделать проще, даже можно сказать, варварски: не полагаться на лучевое оружие или ракетные залпы как на главную силу, а использовать их точечно, в нужные моменты, словно хирургические инструменты в руках опытного врача. Ведь у нас было главное — много, очень много астероидов. И ещё у нас были живые корабли‑драконы, чьи подвижные и гибкие корпуса пульсировали, словно в такт живому сердцу, а их одушевлённые искины умели не просто летать, а буквально «чувствовать» массу вокруг, улавливая малейшие гравитационные волны, как хищник чует запах крови. Они могли метать астероиды, как древняя катапульта — камни, только с точностью до метра и силой, способной смять тяжёлый крейсер. В итоге корабли‑драконы начали подготавливать себе снаряды для метания.

Мы на краю системы начали подбирать и готовить астероиды необходимых размеров — не слишком большие, чтобы драконы не надорвались, не слишком мелкие, чтобы не рассыпались от первого же импульса вражеских лазеров. Также выбирали металлосодержащие глыбы: такие будут меньше по объёму, но тяжелее и прочнее. Лия с искином малой пирамиды «Персефоной» вывели алгоритмы расчёта траекторий: каждый камень должен был лететь так, чтобы либо пробить уязвимую точку, либо заставить врага тратить энергию на уклонение, либо, что ещё лучше, заставить их корабли сталкиваться друг с