а как отметины ветерана, который выстоял там, где другие рассыпались в пыль. Уродливо, но с характером — именно такой и должна быть настоящая крепость.

Надо сказать, захват прошёл удивительно гладко — почти до неприличия легко, будто сама станция устала от прежних хозяев и ждала, когда придёт кто-то, кто не станет жалеть ресурсов на её переделку. Если не считать пары десятков дыр в обшивке, всё прошло без сучка без задоринки. Эти пробоины мы обработали края антикоррозийным напылением, чтобы не ржавели и стали прятать под новыми листами. Для внешнего наблюдателя или гостя верфь должна оставаться статичной и продолжать прежнюю деятельность, хотя бы с виду и на время. Нам нужно его совсем немного переделать корабли драконы и пиратские лоханки. И тогда мы рванем отсюда, хотя и тихонько и на чыпочках…

Персонал? О, он остался прежним — те же лица, те же позы, те же привычки, если не считать того мелкого нюанса, что теперь они пребывают в состоянии… скажем так, «вечного трудового энтузиазма». Да, они нежить. Но вы видели когда-нибудь зомби, требующего повышения зарплаты или перерыва на обед? Я тоже нет. Все время думаю — это идеальные работники: не жуют, не спят и не ноют. Их движения чуть механичны, в глазах — пустота, но руки помнят каждое движение у станка, каждый поворот гаечного ключа, будто мышечная память пережила смерть и теперь работает чище, чем когда-либо. Иногда, проходя по сборочному цеху, я ловил себя на том, что невольно прислушиваюсь к ритму их шагов — ровный, без пауз, без усталости. Как стук метронома, отсчитывающего время до чего-то большого. Если бы у меня раньше был такой персонал, я бы давно выиграл эту войну, конечно единоличная власть тоже нужна. А то элита любит тянуть одеяло на себя и ставить палки в колеса. Вредители и глупцы есть везде, они то и начинают войны в большинстве случаев.

Даже Искин — наш местный искусственный интеллект — вернулся в строй. Мы с ним провели маленький «разговор на равных», если, конечно, можно так назвать сеанс принудительной перепрошивки с элементами некромантии и внедрением в его корпус очищеной души. Теперь он одушевлен, хотя я даже не стал давать ему какое-то имя. Он нужен мне временно, пока мы здесь. На лояльность это не влияет. Так что сильно мы не лазили в настройки, чтобы не ушел какой-то либо скрытый сигнал о захвате верфи. Немного пошаманили над логикой и отчетами. Теперь искин свято уверен, что вся эта резня была всего лишь плановыми тактическими учениями, а перебои в связи — следствием использования «сильного оружия».

Работал с ним Призрак, он что-то там намудрил, сделал какую-то хитрую программную надстройку, которая делает его чуть человечнее в интонациях. Он теперь даже шутит — плоские, вымученные шутки, которые звучат особенно жутко из его динамиков, но зато он больше не пытается сверять мои приказы с вышестоящими протоколами. Теперь никто не сможет перехватить его контроль. Уверен, у вышестоящего начальства верфи есть свои коды доступа, которые превышают полномочия местного начальника. Гениально, не правда ли? Связь восстановлена, и никто наверху не подозревает, что сменился не только хозяин, но и биологический вид начальства. Так что мы залезли на склады и в неприкосновенные запасы, которые требуются нашим кораблям. Наконец-то запчасти воекнного стандарта!

Мы перебрались из вонючего пиратского логова в цивилизацию, пусть и мёртвую. Здесь пахнет озоном, горячим металлом и чем-то химическим — едким, резким, но это запах порядка, а не разложения. В пиратском гнезде воняло потом, прогорклым маслом и страхом. Здесь же воздух был стерильным, почти хирургическим. Милан тут же оккупировала медицинский отсек, словно нашла свой истинный дом. Она ходит между рядами капсул, словно жрица в храме технологий, и продолжает установку нейросетей мертвецам — клепая нам персонал с той же сосредоточенностью, с какой другие люди пекут хлеб. Её пальцы летают над консолями, глаза горят тем самым фанатичным светом, который бывает только у гениев или безумцев — а у неё, пожалуй, и то, и другое. Иногда она бормочет что-то себе под нос, спорит с алгоритмами, как с живыми собеседниками, и выигрывает. Я старался не лезть, только наблюдал все же у нее и так не простая судьба. Буду надеяться, что новые знания и события вытеснят горечь потерь…

Лия устроилась в инженерном: дали ей доступ к терминалам, паяльнику и инженерным дроидам, она и счастлива, по-настоящему счастлива новым возможностям. Наша королева муравьев в отставке наконец-то может напрячь свой гениальный мозг по полной — оперируя верфью, дроидами и прочими машинами, как своими руками. А в её руках даже самый безнадёжный модуль оживает, начинает гудеть, мигать, слушаться. Она уже перекроила половину схем энергосети, уверяя, что «так будет эффективнее», и, что самое странное, она права. Показатели действительно полезли вверх, потребление упало, а резервы выросли. Я даже не стал спрашивать или лезть, как ей это удаётся — некоторые вещи лучше не разбирать на шестерёнки, чтобы не сломать магию. У некоторых просто талант. Я же в первую очередь дирижер сражений, а уже потом инженер на пол ставки.

А Игрис с ребёнком заняли самые «хлебные» места — каюты начальника станции. И логично: это самое укреплённое место на всей верфи, с броней, способной выдержать попадание торпед и ракет. Если что — там выживают даже тараканы. Ребёнок там не плачет, не капризничает — он с любопытством изучает схемы станции, будто родился среди этих коридоров, среди мигающих индикаторов и гудящих труб. Иногда я заставал его сидящим у Игрис на коленях, с планшетом, который был больше него самого, и он водил пальцем по экрану, хотя вряд-ли что-то понимал. Он был еще слишком мал, хотя и очень быстро рос. Мне бы хотелось уделить все мое время семье, но я не мог закрыть глаза на страдания родины, прихоится идти на компромисс. Мысленно пообещал компенсировать пропущенное время после окончания войны. Надеюсь победной…

Работа кипела. Мы продолжили преображать свои корабли и нашу личную армию нежити-солдат. С новыми ресурсами темпы просто зашкаливали. Раньше мы лепили из того, что нашли, собирали корабли из обломков, как дети строят замки из песка. А теперь у нас целый завод! Конвейеры гудели, роботы-манипуляторы сновали между секторами, щёлкая захватами, а мои мертвецы работали без устали, словно заводные куклы, которым не нужно ни есть, ни спать. Глядишь, скоро у меня будет не просто отряд головорезов, а полноценный флот.

С такой силой я смогу не просто шататься