борту Дракона — корабля, чья оболочка ещё дышала остатками тепла сварочных дуг и, боюсь, крови инженеров — нейролич-кольцо начало своё последнее творение. Один из нейроличей, командир отряда, поднялся и стал выпускать из кольца нежить. Она потоком хлынула по трапам наружу.

В инженерном отсеке царила идиллия, если можно так назвать место массового убийства. Солдаты были уверены, что их ждёт обычная «зачистка» — пара десятков безоружных пиратов, которых можно расстрелять, даже не прерывая перекур. Но реальность, как обычно, оказалась куда более креативной.

Грохот берцов по металлическому полу звучал не как бег людей, а как землетрясение в металлоломе. Треск лазерных лучей смешался с визгом горящих цепей и воплями боли, которые тут же оборвались. Отсек наполнился видами сражений, от которых психиатр заработал бы годовой отпуск. Солдаты, которые секунду назад стреляли в живых, теперь с ужасом видели, что их пули лишь раздражают мертвецов.

Нежить не сражалась как люди. В ней не было страха, сомнений или инстинкта самосохранения. Это были идеальные биомашины. Вы могли отстрелить зомби ногу — он продолжит ползти. Отстрелить руку? Он будет кусаться зубами. Против этих парней была эффективна только тактика: уничтожить мозг или физически уничтожить возможность двигаться. Пока целехонен череп и осталась хотя бы одна рука — нежить готова воевать. Я видел, как один из моих «бойцов» с оторванным плечом, удерживая винтовку одной оставшейся кистью, методично расстреливал окопавшихся врагов, а его собственные кишки болтались, как праздничный серпантин. Романтика, не иначе!

Немертвые не просто бешено атаковали; они действовали слаженно, словно единый организм. Они разбивались на компактные отряды и, игнорируя потери, спешили за своим командиром к указанной цели. Никакой паники, никакой суматохи — только холодная, мертвая эффективность.

Но пока пехота развлекалась в коридорах, «Дракон» тоже не сидел без дела, сложа лапы. Его экипаж, который материализовался прямо из пространственных колец (да, это выглядит так же круто, как звучит), мгновенно занял боевые посты. Ситуация с вооружением была забавной. Военные умники на верфи запретили устанавливать лазерное вооружение на этот красавец,из соображений безопасности. Но они совершенно спокойно пропусти ракетные установки, так что орудия физического воздействия остались на месте. «А, ну ладно, — подумали они, — без боеприпасов это всё равно что муляж пистолета в кино».

Ах, наивные. Они не знакомы с магией— пространственные кольца. Эта штука решает проблемы с логистикой быстрее, чем вы успеете сказать «Ой, у нас закончились патроны». В мгновение ока пустые пусковые трубы были загружены до отказа.

У «Дракона» была весьма специфическая, но важная задача: повредить шлюзы станции. Не просто поцарапать, а заклинить их намертво, чтобы ни одна корабельная муха не смогла удрать с этой ловушки. И «Дракон» принялся за работу с азартом бульдозера на стеклянном заводе. Ракеты уходили одна за другой, превращая прочные переборки в конфетти. Ему нужно было добраться до нужных точек, и если на пути стояла стена, значит, стены больше не было.

Конечно, захват станции не означал, что мы сохраняем её идеальную чистоту. Абсолютная целостность — это для скучных бухгалтеров. Мне достаточно было, чтобы станцию можно было использовать по назначению и потом, на досуге, привести в порядок. Ну, может, немного подклеить скотчем.

Вся верфь содрогалась. Дрожь шла по обшивке, по опорам, по воздуху. Казалось, что не где-то далеко, а прямо здесь, под ногами, открылись ворота ада, и оттуда вырвался не огонь, а чистый, концентрированный хаос. И знаете что? Это было только начало вечеринки.

Мои кибер-нежити двигались одну атаку за другой. Люди на станции привыкли сражаться с противником, который прячется, стреляет и, в конце концов, старается выжить. А тут? Эти ребята шли в полный рост. Строй, четкость, как на параде, только вместо оркестра — хруст ломающихся костей и гул энергооружия.

Турели открыли огонь первыми. Дзынь! Дзынь! Пули и лазеры отскакивали от брони «Кербероса», оставляя лишь царапины.

В командном центре царил классический «бардак». Офицеры бегали как муравьи в раздавленной муравейнике, кричали в гарнитуры и пытались перезагрузить системы, которые я уже давно «пожевал» своими цифровыми крысами.

— Они не умирают! — визжал кто-то в углу, глядя на камеры наблюдения. — Мы отстрелили ему полголовы, а он все равно идет!

Именно. Потому что, когда у тебя нет мозга, который можно напугать болью, понятие «нельзя» исчезает из словарного запаса.

Пока мои зомби-тяжеловесы отвлекали на себя основное внимание, устраивая веселье в коридорах, маленькая группа элитных «теней» — тех самых, что умеют прятаться в тени лучше, чем ипешник от налоговой — просочились к главному управляющему отсеку с офицерами.

Мои крысы сделали свою работу идеально.

Офицеры на мостике выглядели так, будто им показали фокус с исчезновением годовой премии, только вместо фокуса по экранам бежала красная паника. В динамиках творился такой адский какофонический шум — скрежет металла, взрывы, вопли раненых и системные ошибки — что понять что-либо было невозможно даже с самым продвинутым аудио-фильтром. Искин, локальный искусственный интеллект, пытался докладывать обстановку, но его голос тонул в хаосе, срываясь на цифровой писк:

— Внимание! Обнаружено вторжение! Количество целей… тысячи! Повторяю, тысячи!

Но недолго им оставалось просто слушать этот ужас. Скоро им пришлось ощутить всё на своей шкуре, причем в самом буквальном смысле.

Мои «крысы» нанесли свой удар. Это были не просто солдаты, это был живой, вернее, мертвый поток серой плоти. Люки вентиляции, технические щели, мусоропроводы — всё это взорвалось одновременно. Хлынул мертвый серый поток, сметая всё на пути, словно вода из прорванной плотины.

Но в этой массе жуткой мелочи была одна особенность. Одна из крыс была заметно крупнее остальных — настоящий грызун-бодибилдер. В своей прошлой жизни, возможно, она мечтала стать королем, владеть красным коралловым королевством и иметь гарем из самых красивых самок. Но сейчас этому солдату была поставлена куда более приземленная, но важная цель: начальник станции должен умереть. И умереть быстрее, чем он успеет открыть рот, чтобы отдать хотя бы один приказ.

Крысиный король первым вылетел из вентиляции, с треском выбив металлическую решетку, которая отлетела в стену с грохотом пушечного выстрела. Мгновение — и он уже на столе, опрокидывая кофейные чашки и планшеты. Еще мгновение — и мощный прыжок прямо к горлу начальника станции.

Тот даже успел поднять руки, но в его глазах читалось не столько ужас, сколько искреннее удивление. Он умер почти счастливым. Представьте себе: целая жизнь скучной бюрократии, бумажек, совещаний и кофе без сахара, а тут — бам! Столько ярких эмоций за долю секунды!

Но это было лишь начало. Как