в одежде, лицом вверх, руки в стороны — как подохшая морская звезда.

И тогда… навалилось.

Система, выдающая уведомления прямо в башку. Монстры. Союзы. Чужие долги, в которые я влип за пять минут! Кровь на руках, трупы, гоблин с разнесённой головой! Агония превращения в чужое тело, хруст костей изнутри, кожа сползающая слоями…

Сутки.

Всё это за одни грёбаные сутки!

Иной мир. Смерти. Невероятные силы вокруг. Существа, о которых мать рассказывала как о сказках. Сутки.

А сейчас… каша, сваренная у Скафа. Вяленое мясо. Глоток самогона. Под спиной кровать — жёсткая, но кровать. И рядом верный друг, который сегодня снёс одному человеку голову, не поняв зачем, но если ради меня — он готов.

А дальше…

Дальше только больше. Дальше новый день.

— Охраняй, Бенджамин… — прошептал я.

Понимающее хрюканье, топот маленьких копыт и Бенджамин обошёл комнату по периметру, деловито обнюхал дверь и лёг мордой к ней.

Я даже не разделся, а просто закрыл глаза. Глубоко зевнул и…

Просто уснул.

Первый день в Посмертии был закончен. Всем спокойной ночи.

* * *

Здание Северного Торгового Союза

К «ночи» это место почти опустело. Всё же, многие расы во вселенной привыкли к течению суток, так что Руководству пришлось подстраиваться и симулировать смену дня и ночи, отчего будьте уверены, минимум половина всего Посмертья и правда будет спать.

И по той же причине мир пустеть не будет, потому что есть и другая половина.

На втором этаже Здания Северного Союза, в комнате без вывески, за столом заваленным бумагами сидели двое. Свеча догорала. Один перекладывал листы слева направо, второй справа налево, и оба делали вид что читают.

— Кривонюх, — сказала женская фигура наконец.

— Кривонюх, — согласился мужчина.

Пауза.

— Дебил дебилом, — говорит она, — Но взносы платил. Штрафы платил. Проценты — всегда, день в день. Алкаш и бездарь, но исправный… таких не много.

— И вот так взял и вышел? Орал на весь зал, письмо в морду швырнул и ушёл? — мужчина побарабанил пальцами по столу, — Может стрельнуло что в голове, — говорит он без особой уверенности, — Алкоголь, знаешь ли.

— Может…

Но оба помолчали ещё немного. Бумаги никто не перекладывал.

— Всё равно странно, — мотает головой мужчина, — Встретишь или услышишь про него — доложи. Просто так. Странно всё это.

Женщина кивнула.

Свеча догорела — пора и им расходиться.

* * *

Душ.

Я был в душе.

О-О-О ДА!

Прикиньте — в мире после смерти есть горячая вода! Горячая! Течёт из трубы, пар идёт, всё дела! Оказывается во вселенной много кто любит поплескаться — мать говорила, вода это базовая потребность почти любого разумного существа. Редко кто мыться любит, это да, но вода — основа.

Вода — это хорошо.

Вода — это правильно.

Уменьшенный Бенджамин плескался в ковшике рядом и тоже был счастлив — он довольно хрюкал, бил копытцами по воде, брызги летели во все стороны. Был бы я таким же маленьким — делал бы то же самое.

— Тихо ты, — шикаю, — Не должны знать, что тут свинья моется.

— Хрю, — говорит Бенджамин и бьёт копытцем ещё раз.

И меня даже не ограбили! Я даже не поверил сначала. Проснулся — всё на месте. Рюкзак, монеты, флакон. Дверь подпёртая изнутри — стоит. Бенджамин у порога — сидит. Видимо не зря и Кривонюх и Скаф именно это место посоветовали. Но я всё равно вещи и ванную потащил, а следом подпёр дверь с внутренней стороны. На всякий.

Закончив с водными процедурами я быстро обсох, — откуда у меня полотенце, — оделся, подхватил рюкзак и пошёл на выход.

Город встретил утром.

Настоящим! С бледным светом, с туманом у земли, с существами которые тащились буквально зевали и не могли разлепить глаза! Я, глянув на них, тоже машинально зевнул.

Кофе бы…

«Не по карману. Пока не по карману», — вздыхаю, — «Вот бы сюда Сахарка с её бесконечной кружкой…», — думаю, — «Может начать с ней встречаться только ради кофе?»

Я затянул рюкзак и пошёл.

Офис Руководства нашёлся быстро по указателям — буквально единственным официальным ориентирам во всём Городе. И народу у входа… мда-а-а, просто до-ху… не вы поняли.

— Ёёёп твою мать, — говорю вслух.

Подошёл к троим гномам. Ростом по колено каждый, но стояли на плечах друг у друга, итого получалось почти нормально. Верхний щурился на меня с фингалом под глазом.

— И все сюда? — спрашиваю.

— Только попробуй пролезть, придурок! Гр-р-р! — рыкнул верхний, потом помолчал секунду и добавил устало, указывая на фингал, — Не совершай наших ошибок, брат…

— Понял, сюда, — киваю.

Я встал и приготовился страдать. Очереди. После смерти! Может это не Посмертие, а Ад?.. Чистилище?.. Страдания?

Но спустя минуту выяснилось, что она двигается нереально быстро. Минута — и я уже на шесть позиций впереди!

Хорошо хоть Солнце здесь нормальное. Светит, но не жарит — мать говорила, в Посмертии всегда средняя температура для каждого существа. Всем комфортно, всем хватает. Поэтому половина здесь ходит в чём попало, и никому не холодно и не жарко.

Здание Офиса стало видно спустя половину очереди.

Колонны. Белый камень. Треугольный фронтон с какой-то резьбой. Греческое, античное, будто из учебника истории вырезали и вставили сюда. Аккуратное, ровное, без единой трещины — первое такое за всё время что я здесь. Остальное вокруг кривое, сбитое, самостройное. А это — нет.

Сразу видно на чьи ресурсы строили, и сколько бюджета на что выделяют. Прямо как у нас!

Спустя полчаса жизни я уже стоял у входа, а ещё через пять минут зашёл внутрь.

И внутри было весьма простенько — стойка у входа с бумажными номерками, несколько охранников и… двери. Много дверей. ОЧЕНЬ много. Они стояли вдоль стен, и над каждой висели две таблички: текущий номер и следующий.

Быстро сообразив что к чему, я беру бумажный номерок со стойки у входа, выискиваю свою дверь и ещё пару минут жду возле неё, пока оттуда не выйдет бешенный орангутанг с торчащими волосами. И тут же табличка с моим номером стала зелёной.

Ну… идём?

Я захожу, закрываю дверь, пространство меняется на белое, словно я вышел из рейда, появляется стол, а за столом сидела…

Осьминожка!

Та самая. Пять глаз, щупальца вместо волос, голубоватая кожа, круглые очки. Это она!

Девушка сначала два крайних глаза, потом