меня пристально, по-хищному — не отводила взгляда, не моргала. Грудь под платьем странно дрогнула, будто два комка чего-то, живущего отдельно, сжались и расширились под чёрной тканью. Она обхватила себя руками, сжимая платье в кулаке.

— Меня возбуждают твои вопли, — начала она тихо, почти нежно, — Хруст твоих костей. Твоя попытка держать крик. Твой рык, полный агонии, из самой глубины глотки! Нравится, как из грязной твари ты превращаешься обратно в свой прекрасный лик. Как запах меняется с гоблинского на… твой. Ты вкусно пахнешь, ты знал⁈ — её голос усиливался, — Ох, как же я порой жалею, что родилась именно такой! Что секс со мной доступен только раз!

Я стоял.

Молчал.

Охреневал. Эм…

— Спасибо?.. — говорю наконец, — Вы крайне сумасшедшая, должен признать. Не осуждаю, если что.

— О, милый, мы очень друг друга стоим!

— Нет, я ещё более-менее. Я адекватный.

— Ха-ха! — она хохотнула, а часть её платья пошла дрожащей волной, — Продолжай так думать. В твоей наивности есть что-то… милое, — она перешла на шепот, — Мне нравится, когда монстры претворяются людьми.

Я… я не знаю как на это реагировать, если честно.

Мама мне, конечно, много чего рассказывала про Посмертие. Про монстров, про рейды, про союзы, про политику, там. Но вот сексуальность разных рас — эту тему мы как-то перескочили. Говорили только про совместимость при зачатии у разных видов, а точнее про её отсутствие. Но сам процесс… ну не с мамой же такое обсуждать! Вот был бы батя рядом…

Видимо поэтому я нахожу в Лили что-то… ну… как бы вам сказать… кхм, ладно. Всё равно не полезу. Не после комментария про подыхающих партнёров.

— Так что насчёт обучения?

— С удовольствием, сладкий, — она сложила руки, — Даже оболов не возьму. Но с одним условием — пей сыворотки при мне.

Вздыхаю.

Догадываюсь почему.

Но отказаться? Глупо. Это именно то, что мне нужно, и именно тогда, когда нужно. Да и Лили, при всей своей… специфике, явно знает что делает.

— Договорились.

Я посмотрел на пол.

От Кривонюха почти ничего не осталось — кожа, что слезла с меня при трансформации, уже почти испарилась. Ещё немного, и даже доказательств нет. Теперь понимаете, почему Генокрадов было ТАК сложно победить?

Я убрал флакон в карман.

— Ну, — говорю, — До следующего раза?

— До следующего, милый, — Лили мило помахала рукой, — Не скучай. Я буду… вспоминать сегодняшний вечер. Долго и с удовольствием. В тишине и одиночестве, — добавила она тихо, с паузой между словами, — Мне есть чем заняться этой ночью.

Улыбнулась.

Я посмотрел на неё секунду.

— Угу, — говорю, — Всего доброго.

И вышел. Дальше у нас по планам…

Ох, наконец отдых.

* * *

Харчевня была харчевней — без претензий и без извинений за это. Низкий потолок, кривые столы, собранные из того что было, несколько свечей в железных подставках. За столами кто попало: двое ящероподобных в дорожных плащах играли в карты, у окна спал широкий мужик с рогами, уткнувшись лицом в скрещенные руки, в углу сидела тощая фигура в капюшоне и методично ела что-то из миски, не поднимая головы.

И все они моментально подняли на меня головы.

Сразу, синхронно! Лицо, грудь, ноги — быстрый цепкий взгляд по всему телу, сверху вниз.

И так же быстро потеряли интерес.

Я нахмурился.

«Океей?.. Странно»

Вспоминаются слова Кривонюха про «если ты не женщина — нечего бояться». А если бы был ей? Тогда бы что?

Что-то здесь не так. Но, надеюсь, я вне зоны риска.

Подхожу к стойке. За ней стоял здоровяк. Огромный, краснокожий, с широкой приплюснутой мордой — что-то среднее между обезьяной, орком и черепахой, причём каждый из трёх явно внёс равный вклад. Он натирал кружку тряпкой и смотрел на меня с такииииим безразличием.

— Здравствуйте? — говорю я.

Здоровяк продолжал натирать кружку. Смотрел. Молчал.

Ему каааапитально похрен.

«Вот это обслуживание, конечно», — вздыхаю про себя.

— На сутки комнату с ванной, — продолжаю.

— Ванна общая, — тупо ответил здоровяк.

Вздыхаю.

Всё лучше и лучше!

— Сколько?

— Шестьдесят оболов.

У меня дёрнулся глаз. Да ну хватит пытаться меня развести, уже не смешно!

— Не лги, орк, — качаю головой, — Я знаю, что меньше.

— А я и не орк! — рыкнул он злобно.

— А я не лох! Сойдёмся на том, чтобы больше не нести херню и уважать друг друга?

Здоровяк сложил руки на груди. Оглядел меня внимательно, сверху вниз, потом снизу вверх.

— Откуда такой умный?

— От Скафа.

Пауза.

— Тридцать три обола, — ответил здоровяк.

Я выложил монеты на стойку. Тридцать три штуки, чёрное золото, тонкие и холодные — всегда холодные, хоть весь день в кулаке держи. Странное свойство, но удобное: не перепутаешь с другими.

Здоровяк смахнул их куда-то под стойку и молча выложил… магнитную пластиковую карточку! О как. Точно не такого ожидаешь от… подобного места.

Я взял ключ, поблагодарил и поплёлся наверх. И прежде чем скрыться на лестнице заметил, что всё же, на меня снова повернулись. Они… погоди, смотрели на мой зад? Они НАСТОЛЬКО хотят, чтобы я всё же оказался самкой?

«Что-то… реально не так», — напрягаюсь.

И с этой мыслью я пошёл наверх.

Рюкзак почти не тянул. Самогон, дубинку, дрон и кривой лук я сдал Скафу ещё по дороге — сто пятнадцать оболов за всё. Сто пятнадцать, твою мать! Дубинка же рабочая! Зарядить только! Но с электричеством в Центре туго, понятно. Хотя вот же — карточка в руке, замок электрический на двери. Откуда взялся — интересный вопрос.

Но сто пятнацать⁈ Гра-а, какой же я нищий!

Дверь в комнату была деревянной, но действительно с электрическим замком. Провожу карточкой и-и-и… щёлк!

Небольшая комната. Койка у стены, тумбочка рядом, на ней огарок свечи. Окно мутное — за ним тёмный переулок, смотреть не на что. Пол не липкий, пахнет деревом и лёгкой затхлостью.

Жить можно, короче.

— Ну… вот и дом? — и всё же, я улыбаюсь, — Временный, конечно.

Как только дверь закрылась я достал Бенджамина из кармашка, поставил на пол. Тот деловито отряхнулся и развернулся до нормального размера — комната чуть вздрогнула. Ему тут же стало всё интересно, и он пошл деловито тыкать во всё пяточком, оставляя мокрые следы.

Я упал на кровать. Прямо