с моей ногой, ужимаясь до размеров обычного кабанчика.

А что касаемо Скафандра, то повторюсь — выживает не сильнейший. Выживает — знающий. В том числе знающий, когда нужно остановиться и признать патовость ситуации.

Теперь понятно, как этот хрупкий аквариум на плечах столько здесь протянул.

— Бездари, уберите трупы! — крикнул аквариум, когда все вроде осознали, что продолжения драки уже не будет.

— Но вы же тогда останетесь…

— Да какой всё равно от вас толк⁈ Уволены, кстати, идиоты! Сегодня дорабатываете и шуруете на все шесть сторон! И сколько у вас там в культуре, — фыркнул он, направляя облако в мою сторону, — Итак. Как тебя?

— Кейн.

— Тебе подходит. Итак… Кейн — ты убил моих людей. Плюсы — ты показал, что на охране экономить нельзя. Спасибо, учту. Минусы — сдаться меня убедил не твой бред про триста девяносто оболов за выживших, а граната в руке. Три трупа ни черта долг мне не вернут! — он ударил кулаком по столу, — Скажу больше — потери увеличились!

— Сам начал, я не тянул, — пожимаю плечами.

— С учётом убийства моих людей — я принципиально тебя не отпущу, пока не разберёмся с долгом, — он снова со вздохом выпускает немного озона и пара из под аквариума, — И теперь я слушаю твои идеи, Кейн. Что нам делать в этой запутанной ситуации?

— Ни на что не намекаю, но-о-о… я бы совсем не против хороших крепких связей в столь опасном месте, — улыбаюсь.

— Идеи? — повторил он.

— Сначала вопрос, — я решаюсь спросить то, что крутилось в голове всё это время, — А почему ты вообще не можешь поймать одного мелкого гоблина?

— Потому что это один мелкий гоблин, очевидно. Не могу. Его товар — дырявый мусор, это да, но он… лёгкий. У него карета-раскладушка, и он просто от меня каждый раз ухо…

— Идеи — есть! — я хлопаю в ладоши.

* * *

Спустя некоторое время. Кривонюх.

Палатка у Кривонюха была так себе. Метра три в длину, два в ширину, потолок провисает посередине — если встать в полный рост, макушкой можно достать. Даже гоблину! Вдоль стен — коробки, свёртки, какое-то тряпьё, три сломанных арбалета которые он всё собирался починить и продать, да так и не собрался. Воняло кислятиной, старой кожей и самим Кривонюхом — то есть, сочетанием кислятины и старой кожи.

Уютно, в общем. По-гоблински.

Он сидел за прилавком, запрокинув бутылку, и выцеживал последние капли. Аж пупырчатым языком ковырялся!

Увы, уже совсем было пусто.

«Эх…», — Кривонюх облизнул горлышко, поставил бутылку, уставился в неё с тихой печалью, — «Ещё бы…»

— Или бабу бы. С попкой сочной, мягкой, тёплой бы. М-м-м-! — он аж зажмурился и запищал от мысли!

Надо идти тратить деньги. Да, точно! Вот прямо сейчас встать и пойти за бабой! У жабы товар так себе, конечно, но выбирать особо…

— Эй, носатый!

Кривонюх икнул.

Голос знакомый. Очень знакомый! Пьяная белка моментально забила тревогу где-то в глубине пьяной башки, и гоблин вывалился из-за прилавка, щурясь на свет.

Человечка. Тот самый. Стоит, смотрит.

«Прислали убить!», — моментально решила белка, — «Суки, за долги хотят убить! Аквариум этот сраный!»

Кривонюх всмотрелся. Рюкзака у человечки нет. Значит… в кабаке оставил? Там сейф есть, который за оболы действительно не дают вскрывать.

А в руках у него… бутылка.

«А может и не убить», — засомневалась белка, — «Может прошёл уже всех кого хотел? Так быстро?»

Кривонюх схватился за голову.

«Уа-а-ай, башка! Сколько я вообще пью? Забыл нахрен!».

— Чё надо⁈ — крякнул он на всякий случай грозно.

— Да вот, пришёл выполнять часть договора, — говорит человечка, — Всё как по маслу. Ну, кроме торгаша твоего — у него не был, но отзывов уже наслышался. Говорят, по религии не обманывает и не наживается.

Кривонюх прищурил один глаз. Потом второй. Потом снова первый.

Складно звучит. Подозрительно складно. С другой стороны… бутылка вот. Настоящая. И человечка живой, и морда у него не такая, с которой приходят резать! Скорее такая, с которой приходят… просто приходят.

Пьяный мозг скрипел, но в целом сходилось.

Кривонюх вышел из-за прилавка, огляделся. Толпа первоходок орала у стелы, соседние торгаши занимались своим, никто в их сторону особо не смотрел.

Чисто, вроде.

Он выхватил бутылку.

— Договор есть договор! — буркнул гоблин, не глядя, — Приходи если ещё что надо. Только… без фокусов!

— Без фокусов, — соглашается человечка, и уходит.

Кривонюх смотрел ему в спину. Долго. Ждал — вдруг обернётся, вдруг кто из толпы дёрнется следом! Но никого — человечка действительно просто растворился в толпе первоходок и пропал.

Чисто.

Ха-ха! Чисто!

Кривонюх выдохнул и поплёлся обратно в палатку. Упал на своё место, повертел бутылку в руках, понюхал горлышко.

«О-о-о-ох», — и внутри всё сладко сжалось.

Лучшее пойло во всём Посмертии! Это не просто самогон — это память. Запах детства, запах родного болота, запах первой кражи и первого праздника. Гоблинский самогон так просто не сделаешь, его надо чувствовать!

Он запрокинул бутылку и сделал первый глоток прямо из горла.

Тепло разлилось от горла до самых пяток.

И дальше…

Дальше всё. Стало чёрным.

* * *

Итак, в чём была проблема?

В Центре действуют два союза торговцев. Кривонюх состоял в одном, Скафандр, он же теперь просто Скаф — в другом. Напасть напрямую, даже за долги — значит испортить отношения между союзами, а это никому не нужно. Плюс гоблина попробуй поймай — юркий, в толпе растворяется мгновенно, плюс в трущобах много где сможет проползти.

Вопрос стоял один: как взыскать?

Коллективным решением мы пришли к выводу, что лучший план это… барабанная дробь…

Да просто его травануть, чо.

Этот алкоголик точно примет МЕНЯ. Вторую бутылку точно возьмёт. И уж очень вряд ли пойдёт проводить экспертизу жидкости. Да подсыпать ему — как ребёнку в бутылочку с молоком!

Снотворное предоставил Скаф.

— Травить вам можно? — на всякий случай уточнил я тогда.

— Должников — да.

— Воистину удобная религия, — качаю головой.

Десять минут ожидания у палатки, и я эту зелёную мелочь вынес в рюкзаке. Буквально! Будто ребёнка в сумку затолкал.

Где я сейчас?

Маленькая комната без окон пахнет сыростью. Посередине стул, к нему верёвками примотан Кривонюх. У стены стоим мы: Скаф, двое его вертухаев,