ставится связка ауп. Глагол сказуемое дается в финитной форме и в нем классным показателем класса людей д- отражается подлежащее Нина.

Во втором предложении логический предикат выражается подлежащим Нина, после которого ставится связка л-о-уп. В этом предложении подлежащее Нина, выступающее в функции логического предиката, отражается с одной стороны, классным показателем женщины л- в связке л-о-уп, а с другой стороны, относительным местоименным аффиксом и- в глагольном слове ицо, которое представляет собой уже инфинитную форму.

В третьем предложении логический предикат выражается обстоятельством времени иахьа ‘сегодня’, после которого помещается служебное слово ауп, которое своим классным показателем а- отражает это обстоятельство времени. Подлежащее Нина отражается классным показателем класса людей д- в глагольном сказуемом д-анцо, которое также имеет инфинитную форму. В этом глагольном сказуемом отражается также и логический предикат иахьа ‘сегодня’.

В четвертом и пятом предложениях логический предикат соответственно выражается обстоятельством места ашкол ахь ‘в школу’ и обстоятельством образа действия дыццакны ‘торопясь’, после которых и ставится связка ауп, которая отражает в своей форме логический предикат. Кроме того, в каждом из этих предложений логический предикат отражается также в глагольном сказуемом, имеющим инфинитную форму. Подлежащие обоих предложений также получают свое отражение в форме этих глагольных сказуемых.

Таким образом, в абхазском языке при одном и том же синтаксическом составе предложения и его конкретном лексическом наполнении происходят коренные изменения в структуре предложения и грамматической форме его членов в зависимости от того, какой из членов предложения выражает логический предикат. В частности, существенно отметить, что при этом изменяются синтаксические связи в составе предложения, что наглядно демонстрируется классными показателями, включаемыми в форму глагольного сказуемого и служебного слова[235].

Значительно сложнее обстоит дело с выражением логического предиката суждения в составе предложения в чукотском языке. В этом языке, когда логический предикат суждения выражается не сказуемым, а каким-либо другим членом предложения, в этих целях используется логическое ударение. Кроме того, когда это касается определения к имени или дополнения и обстоятельства к глагольному сказуемому, используются два различных синтаксических приема – так называемое инкорпорирование, когда зависимые члены этих словосочетаний объединяются с ведущими в одно целое посредством префиксально-суффиксальной рамки и гармонии гласных, и второй прием, когда зависимые члены получают отдельное оформление и не подчиняются гармонии гласных. Этот второй синтаксический прием используется только в тех случаях, когда эти члены словосочетаний логически выделяются.

Примеры:

1) Ытлыгын етгъи

‘Отец пришел’;

2) Ытлыгын етгъи

‘Пришел отец’;

3) Ытлыгэ йыкыкынъунин майныкораны

‘Отец быстро поймал большого оленя’;

4) Ытлыгын ныйыкъэв майныкоракынъогъэ

‘Отец быстро поймал большого оленя’;

5) Ытлыгэ кынъунин нымэйынкин кораны

‘Отец поймал большого оленя’;

6) Ытлыгэ кынъунин майныкораны

‘Отец поймал большого оленя’.

В первом и втором предложении логическим ударением соответственно выделяются сказуемое и подлежащее.

В четвертом предложении в отличие от третьего логически выделяется обстоятельство образа действия ныйыкъэв ‘быстро’, которое вследствие этого получает самостоятельное оформление, в то время как в третьем предложении он сочетается с глагольным сказуемым посредством инкорпорирования.

В пятом и шестом предложениях логически выделяется нымэйынкин и майны ‘большой’; однако в первом из них оно получает самостоятельное морфологическое оформление, а во втором, сочетаясь с определяемым по способу инкорпорирования, оно выделяется лишь посредством логического ударения[236].

В мансийском языке (сыгвинский говор) член предложения, выражающий логический предикат суждения, выделяется логическим ударением и вместе с тем в зависимости от этого изменяется тип спряжения глагола.

Примеры:

1) Āt′am xāp wārǝstе

‘Отец лодку – сделал’;

2) Āt′am xāp wāres

‘Лодку отец сделал’;

3) Xāp āt′amn wārwes

‘Лодку сделал – отец’.

В первом предложении логическое ударение падает на глагол-сказуемое warǝste, который имеет субъектно-объектную форму спряжения, согласуясь с подлежащим в основном падеже āt′am ‘отец’ в лице и числе, а с дополнением в том же падеже xāp ‘лодку’ – только в числе.

Во втором предложении логическим ударением выделяется дополнение в основном падеже xāp ‘лодку’, а глагол-сказуемое имеет субъектную форму спряжения.

Наконец, в третьем из приведенных предложений логический предикат выражается именем субъекта действия āt′amn ‘отец’ в форме направительного падежа, которое получает свое отражение в глаголе-сказуемом посредством суффикса -w(e), в то время как имя объекта действия xāp ‘лодку’ стоит в основном падеже и согласуется с глаголом в числе[237]. В отличие от двух первых предложений, имеющих номинативную конструкцию, это последнее предложение, по-видимому, следует рассматривать как предложение с эргативной конструкцией.

Нечто подобное отмечается и исследователями ненецкого языка, в котором при наличии логического ударения на прямом дополнении переходный глагол изменяется по непереходному безобъектному типу спряжения в то время как, если логическим ударением выделяется глагол-сказуемое, этот последний изменяется по переходному типу спряжения[238].

В этой связи существенно отметить, что изменение той роли, которую прямое дополнение играет в логической структуре выражаемой в предложении мысли приводит к перестройке синтаксических связей в составе предложения: прямое дополнение, выражая логический предикат суждения, становится независимым членом предложения, что находит свое выражение в том, что он не отражается в этом случае в форме переходного глагола.

Выше были рассмотрены способы языкового выражения логической структуры суждения в языках синтетическо-агглютинативного или полисинтетическо-агглютинативного типа, относящихся к различным генетическим группировкам. В них в этом отношении значительную роль играют морфологические средства и в том числе специально приуроченные для этой цели морфемы, выступающие как компоненты слова. Характерной особенностью многих из этих языков является то, что используемые в целях выделения логического предиката морфемы и служебные слова имеют как бы универсальный характер – они выступают в этой функции при любом члене предложения и независимо от того, какую морфологическую форму он имеет.

Иначе говоря, способам языкового выражения логической структуры суждения в языках этого типа свойственны те же типологические черты, которые находят свое проявление в сфере структуры слова в целом и характере выражения грамматических категорий этих языков.

Это положение mutatis mutandis распространяется и на языки других типов.

В языках аналитическо-агглютинативных в качестве средства языкового выражения логического предиката используются интонация, специальные морфемы и служебные слова, а также порядок слов.

В отношении языков аналитическо-агглютинативного типа вопрос о способах языкового выражения логического предиката в тех случаях, когда он не совпадает со сказуемым (группой сказуемого), наиболее детально исследован А.А. Драгуновым применительно к китайскому языку. Как отмечает А.А. Драгунов в тех случаях, когда в китайском языке в качестве предиката сообщения выступает не слово, обозначающее действие, а какие-либо другие слова, обозначающие или субъект, или объект действия, или различные обстоятельства, в которых совершается действие, или характеризующие способ совершения действия, слово, обозначающее действие, обычно оформляется определительным суффиксом -ды, превращающим глагол в имя[239]. Таким образом, оформление этим суффиксом