съел вчера вашу булочку и слег с животом! Требуем провести проверку!

Это был театр. Я знала, что у фрау Марты нет никакого племянника. Это была чистая ложь, инсценировка.

— Проверяйте, — я развела руками. — У меня нет секретов. Можете попробовать все, что стоит на прилавке. Можете осмотреть мою кухню.

Один из стражников, молодой парень с веснушчатым лицом, с сомнением посмотрел на глашатая. Он был нашим постоянным покупателем.

— Да ладно, Герберт, — сказал он. — Я у хозяйки Элис каждый день бриоши ем, и что-то до сих пор жив и здоров.

— Порядок есть порядок! — напыщенно заявил глашатай. — Мы должны изъять образцы для проверки!

Они с важным видом отобрали по одной булочке каждого вида, сложили в мешок и удалились.

Но урон уже был нанесен. Некоторые покупатели, напуганные сценой, поспешили уйти. В воздухе повисло сомнение.

— Мама, они нам верят? — спросил вечером Тобиас. Он видел все и был очень напуган.

— Те, кто нас знает, — верят, — ответила я, обнимая его. — А остальным мы докажем свою правоту.

Но как? Как бороться с ложью и клеветой?

Я не стала устраивать скандалы. Не пошла жаловаться. Я выбрала другую тактику.

На следующий день я повесила на двери пекарни новую табличку:

«День открытых дверей! Сегодня, после обеда, каждый желающий может посетить нашу кухню и своими глазами увидеть, как и из чего мы печем ваш любимый хлеб!»

Это был рискованный шаг. Моя кухня, мои технологии — это была моя коммерческая тайна. Но я поняла, что лучшая защита — это прозрачность.

— Элис, ты уверена? — с тревогой спросил Лукас. — Они же увидят наш тестомес! Они все высмотрят!

— Пусть смотрят, — ответила я. — Пусть видят, что наш единственный «колдовской» ингредиент — это чистота и тяжелый труд. Увидеть, как работает тестомес, — это одно. А вот построить такой же — совсем другое.

После обеда к нам действительно пришли люди. Не так много, как я боялась. В основном, наши постоянные клиенты, которым было просто любопытно. Было и несколько «шпионов» от конкурентов, я их сразу узнала по бегающим глазкам.

Я провела для них настоящую экскурсию.

— Вот здесь мы храним муку, — я показала на наш чистый, сухой подвал. — Мы закупаем ее у мэтра Ганса, лучшую, какую только можно найти. Вот наши яйца, молоко, масло — все самое свежее, с фермы Маргрет.

Я провела их в производственный цех.

— Это наше сердце, — я похлопала по боку тестомеса. — Машина, которую для нас построил кузнец Хаггар. Она помогает нам делать тесто воздушным. Никакой магии, чистая механика.

Я показала им, как мы моем инструменты, как следим за чистотой. Я отвечала на все их вопросы.

Эффект был поразительным. Люди уходили от нас не просто довольными, а… восхищенными. Они увидели не «ведьмину кухню», а современное, чистое, организованное производство.

— Я и не думал, что все так… серьезно! — сказал мне один из купцов. — Я теперь еще больше вашу выпечку уважать буду!

Слухи о нашей «экскурсии» разнеслись по городу. И они сработали лучше любой рекламы. Люди поняли, что нам нечего скрывать. Что наши конкуренты просто врут от зависти.

Фрау Марта и ее приспешники проиграли. Их подлые интриги обернулись против них же. Их репутация была подорвана, а наша — только укрепилась.

Вечером того дня к нам зашел Хаггар.

— Слышал, ты тут экскурсии водишь, — пробасил он, усаживаясь на мешок с мукой.

— Пришлось, — я устало улыбнулась. — Отбивалась от обвинений в колдовстве.

— Дураки, — коротко сказал он. — Они думают, что дело в машине. А дело — в голове. И в руках.

Он посмотрел на меня своим долгим, внимательным взглядом.

— Ты молодец, вдова. Ты не стала с ними лаяться, как базарная торговка. Ты их умом взяла. Роланд бы тобой гордился.

Его скупая похвала была для меня высшей наградой.

Да, я победила в этой битве. Я поняла, что моя главная сила — не в секретных рецептах. Она — в качестве. В честности. И в людях, которые мне верят. И это было оружие, против которого были бессильны любые интриги.

Глава 27

После провала «заговора пекарей» наступило затишье. Конкуренты, посрамленные и потерявшие остатки доверия горожан, затаились. Наша репутация, наоборот, взлетела до небес. Теперь мы были не просто модной пекарней. Мы стали символом качества и честности.

Именно в этот момент судьба подкинула нам самое большое испытание и самый большой шанс за всю нашу историю…

В один из дней в «Сладкий уголок» вошел не кто иной, как мажордом Бартоломью. Я не видела его с того дня, как заплатила налог. Он вошел, и вся наша команда инстинктивно замерла.

Но на этот раз на его лице не было ни брезгливости, ни снисхождения. Он выглядел… деловым.

— Вдова Элис, — кивнул он мне. — Бургомистр желает вас видеть. Немедленно.

Сердце ухнуло в пятки. Что опять? Новая жалоба? Новая проверка?

— Что-то случилось? — спросила я, вытирая руки о фартук.

— Узнаете у бургомистра, — отрезал он. — Карета ждет.

Я оставила Лукаса за главного и, ничего не понимая, последовала за мажордомом. В карете мы ехали молча. Я готовилась к худшему.

Но в ратуше меня провели не в кабинет для допросов, а в большой зал заседаний. За длинным столом сидел сам бургомистр — тучный, важный мужчина с тройным подбородком, — и несколько членов городского совета.

— А, вот и наша… э-э… кудесница, — прокряхтел бургомистр, указывая на стул во главе стола. — Прошу, садитесь, мэтр Элис.

«Мэтр Элис». Он назвал меня «мэтр».

Я села.

— Вы знаете, что через две недели у нас в городе ежегодный Праздник урожая? — начал он без предисловий.

— Конечно, ваша честь.

— Это главный праздник в году. Сам лорд Элдрид со своей сестрой и свитой будут присутствовать. Будут гости из других городов. Мы не можем ударить в грязь лицом.

Он побарабанил пухлыми пальцами по столу.

— Обычно выпечкой для праздничных столов на площади занималась гильдия пекарей. Фрау Марта, Юрген и прочие. Но в свете последних… событий, — он выразительно посмотрел на меня, — их репутация, скажем так, оставляет желать лучшего. Мы не можем доверить им угощение для лорда.

Я начала понимать, к