Если будут повторно снимать отпечатки, он попадется. Потожировые следы, или как там их называет наука криминология, проникнут через рыхлую бумагу. Рольф не страдал гипергидрозом ладоней — для гонщика это была беда похуже плохого зрения и от нее решительно избавлялись уколами ботокса. Но от волнения и жары руки стали влажными.

Ручка мягко и беззвучно пошла вниз. Едва слышный щелчок замка — и дверь приветственно открылась.

Момент истины. Рольф воровато оглянулся по сторонам и вошел, инстинктивно задержав дыхание.

Глупо, конечно. Тело Маурисио уже давно забрали оттуда, пропитанные кровью постельные белье и принадлежности утилизировали, провели генеральную уборку.

Кажется, о ней надо было подумать раньше, чем Рольф вломился на место убийства. Потому что если в ванной и висел диспенсер бумажных полотенец, клинеры наверняка оторвали неровный угол, если бы он был. Сам Рольф, доведись ему податься в уборщики, сделал бы это непременно, справедливо заподозрив в этой рвани “контрольную точку” бдительных и прижимистых заказчиков. А если бы был заказчиком и специально оставил такое, то в первую очередь бы глянул, убрали ли или нет безобразие.

Ладно, деваться все равно некуда. Разу уж пришел, надо посмотреть. Рольф, чутко прислушиваясь, не пойдет ли кто по коридору, чтобы быть готовым прятаться, если вдруг этот кто-то и вправду зайдет сюда, двинул к ванной.

Первое. Шелковые полотенца были. Огромная стопка на тумбочке, отсутствовавшей в санузле комнаты Рольфа. Но ему и простого крючка на двери хватало, чтобы повесить одно спортивное полотенце размера семьдесят на сто сорок сантиметров.

Второе. Диспенсер тоже был. И его расположение было точно таким же, как у Рольфа.

Третье. Из него торчал ступенчато оторванный клок бумажного полотенца.

И тут в коридоре загрохотали чьи-то шаги.

* * *

Рольф заставил себя оставаться на месте, хотя душа требовала как можно быстрее бежать отсюда. Постоял, медленно и глубоко дыша, слыша, как в ушах стучит пульс. Да что он, наверное любой, кто подошел бы к двери, услышал, как грохочет его пошедший вразнос мотор.

Шаги становились все ближе.

— Сара!! — проорал кто-то. — Сара, черт возьми, куда ты дела бланки учета рабочего времени?

Рольф не спешил расслабляться. Скорее всего, этот горластый тяжело ступающий парень действительно ищет бланки, но как знать, может, это всего лишь спектакль для усыпления бдительности Рольфа? Вдруг вопреки всем утверждениям, система безопасности включена и работает, и на мониторе слежения сейчас светится красным точка на карте моторхоума, означающая комнату Маурисио? А механика послали посмотреть, кто выйдет из нее, и скрутить, чтобы передать в руки полиции?

— Она в комнате приема пищи! — проорали с другого конца коридора.

— Вот зараза, сказал же: сначала закрой наряды, потом ешь иди! — пробасил… вроде Гарри. Он обычно работал с Маурисио, так что Рольф не брался утверждать.

Шаги сначала удалились, потом стихли, а затем и вовсе хлопнула дверь.

Ушел? Или только сделал вид, а сам сейчас на цыпочках крадется обратно?

Рольф мог позволить себе еще несколько минут побыть в западне, так что не спешил выходить. Вернулся в санузел, сфотографировал диспенсер. Подкрался к двери. Прислушался.

Тихо вроде. Снова задержав дыхание, Рольф осторожно открыл дверь.

* * *

Вода давно стала прохладной — Рольф вылил все содержимое тридцатилитрового электрического бойлера. Но все равно не мог заставить себя выйти из душа.

Обратный путь он преодолел без приключений. В коридоре было пусто, так что он, никем не замеченный, прошмыгнул к себе. Заскочил в комнату, еще помнил, что нельзя хлопать дверью — для всех он же не выходил. Осторожно, будто бы она была из тончайшей карамели, Рольф закрыл ее, потом прижался спиной к прохладному пластику.

Сердце колошматилось в клетке из костей и мяса со скоростью далеко за сотню ударов в минуту, будто Рольф не комнату ходил разглядывать, а преодолевал повороты каменного мешка Джидды на Гран-При Саудовской Аравии.

Рольфа обуял ужас — он забыл в комнате телефон! В панике не сразу сообразив поискать его в кармане штанов, Рольф уже почти решился на повторную экскурсию. Потом пришел черед бумажных полотенец. Сколько он их брал с собой, три или четыре?.. Вот точно оставил его на раковине в ванной, сто процентов!

Да плевать! Оставил или нет — там уже делали уборку после следственных действий. Это полотенце уборщик мог взять в комнате самого Рольфа. Опустошил мусорное ведро, на автомате зашел к Маурисио — комната ж не опечатана. Посмотрел, что у него мусора нет, пошел дальше. А одно полотенце выпало из пакета. Вот и вся история. Мало ли, может, там дырка у него была. Или они же их держат за один край и волоком тащат за собой. Из наполненного мешка что угодно может выпасть. Пио сколько раз скандал по этому поводу устраивал.

Стоило успокоиться, как Рольф смог с достаточной уверенностью вспомнил, как оторвал всего три прямоугольника бумаги. Пересчитал имеющиеся в кармане, выдохнул и пошел в душ, где до сих пор и пребывал.

Билл в комнату Маурисио заходил. Оторванное “лесенкой” полотенце — достаточное тому доказательство. Вопрос — зачем. И когда. В те пару часов, прошедших между спринтом и квалификацией на гонку Гран-При Бразилии? И на руках Билла кровь не только Пио, но и Маурисио? Или он наведался туда уже здесь, чтобы, как и предполагал Рольф, чтобы поискать ценное по шкафам и полкам?

Вопросов становилось все больше. А надежды, что хотя бы Пио сможет дать показания, уже не осталось.

— Ты там утопился? — спросили грубым голосом.

Погруженный в свои мысли, Рольф аж подпрыгнул. А потом сообразил, что это Эмбер пришла посмотреть, что можно сделать с его руками.

— Поддон слишком мелкий, — отозвался Рольф. Выключил воду. — Иду.

— Трусы не надевай, мне будет нужна твоя задница, — Эмбер бесцеремонно приоткрыла дверь и заглянула в санузел. — Ну у тебя и духота тут. Выходи давай.

Она бросила в открывшего створку душевой кабины Рольфа полотенцем и закрыла дверь.

Глава 18

— Ложись, — Эмбер показала на застеленный простыней массажный стол.

По ее рукам Рольф тоже будет скучать. Чуть грубоватым, порой безжалостным, если тело Рольфа сопротивлялось ее действиям. Но всегда приносящим облегчение.

А еще он станет тосковать по иногда неуклюжим, но всегда острым шуткам и по неспешным разговорам ни о чем, пока Рольф торчал в ледяной ванне, а Эмбер стояла над ним с таймером в руках.

Да даже по намешанным ею протеиновым коктейлям. Пусть это и редкостная мерзость, тут Рольф был солидарен