образом: у одних не было глаза, у других носа, менялось количество пальцев, то же самое с цветом кожи. Все это колебалось в определенных границах, как бы в результате определенной неточности процесса «органической» технологии — здесь и там…

— А ведь действительно интересно! — воскликнул слушавший с большим вниманием Физик.

А Доктор добавил:

— Да, наконец-то что-то существенное. А дальше? Дальше? — повернулся он к Инженеру, который смущенно покачал головой:

— Честно говоря, я не решаюсь вам сказать. Человек, когда он один, выдумывает разные…

— Да говори же! — крикнул Химик почти возмущенно.

— Если уж начал, — поддержал его Кибернетик.

— Я рассуждал так: там перед нами был кольцевой процесс производства, разрушения и снова производства. Вы вчера также обнаружили нечто, похожее на какой-то завод. А если это был завод, он должен что-то производить.

— Нет, там ничего не было, — сказал Химик. — Кроме скелетов. Правда, мы не всё осмотрели… — добавил он с сомнением.

— А если этот завод производит… двутелов? — тихо спросил Инженер и среди общего молчания продолжал: — Система производства была аналогичной: серийной, массовой, с отклонениями, вызванными, скажем, не столько отсутствием контроля, сколько самим своеобразием процессов, протекающих так, что возникают определенные отклонения от запланированной нормы, которые уже не поддаются управлению. Скелеты тоже различались между собой.

— И… думаешь… они убивают тех, которые «плохо сделаны»?.. — изменившимся голосом спросил Химик.

— Вовсе нет! Я думал, что те… тела, которые вы нашли, что они вообще никогда не жили! Что синтез удался настолько, чтобы создать организмы, снабженные мышцами, оснащенные всеми внутренними органами, но отклонение от нормы было так велико, что они были неспособны функционировать. Значит, они вообще не жили и были удалены, выведены из производственного цикла…

— А… ров под городом — это что? Тоже «негодная продукция»? — спросил Кибернетик.

— Не знаю, хотя в конце концов и это не исключено…

— Нет, исключено, — сказал Доктор. Он смотрел на задернутую голубой дымкой кромку горизонта. — В том, что ты говоришь, есть что-то такое… та сломанная трубка и другая…

— Может, через них вводились какие-нибудь питательные вещества во время синтеза.

— Это объяснило бы также, почему привезенный вами двутел как бы умственно недоразвит, — добавил Кибернетик. — Он был создан сразу таким «взрослым», не говорит, у него отсутствуют какие бы то ни было знания…

— Э, нет, — вмешался Химик. — Наш двутел все-таки кое-что знает — он боялся не только возвращения в тот каменный приют, это в конце концов можно как-нибудь понять, он и зеркальной полосы тоже боялся. Кроме того, он что-то знал о световом отражении, о той невидимой границе, которую мы пересекли…

— Если продолжать гипотезу Хенрика, складывается картина, которую трудно принять, — Координатор говорил это, глядя в песок у своих ног. — Первый завод производит неиспользуемые детали. А тот, другой? Живые существа? Зачем? Ты думаешь, что они… тоже вводятся в кольцевой процесс?

— Великое небо! — крикнул Кибернетик, вздрогнув. — Ты ведь не говоришь этого серьезно?

— Постой, — Химик сел. — Если бы живые возвращались в реторту, устранение несовершенных существ, которых нельзя оживить, было бы совершенно излишне. Впрочем, мы вообще не видели следов такого процесса…

В наступившей тишине Доктор выпрямился и обвел их глазами.

— Слушайте, — произнес он. — Ничего не поделаешь… Я должен это сказать. Мы попали под влияние общих черт, обнаруженных Инженером, и теперь силимся подогнать факты к «производственной» гипотезе. Так вот, из всего этого неопровержимо следует одно, что мы очень благородные и наивные люди…

Все посмотрели на него с удивлением; по мере того как он продолжал, удивление увеличивалось.

— Вы только что пытались выдумать ужаснейшие вещи, на которые сами не способны, — и дошли до картины, которую мог бы создать ребенок. Завод, создающий живые существа, чтобы их уничтожить… Дорогие мои, действительность может быть хуже.

— Ну, знаешь! — взорвался Кибернетик.

— Подожди! Пусть говорит! — остановил его Инженер.

— Чем больше я думаю обо всем пережитом нами в этом поселке, тем сильнее возникшее у меня убеждение: мы видели совсем не то, что нам казалось.

— Говори яснее. Так что же там делалось? — спросил Физик.

— Я не знаю, что там делалось, — но знаю, я в этом уверен, чего там не делалось.

— Ну вот! Может, ты кончишь говорить загадками?

— Я хочу сказать вот о чем: после долгого путешествия в этом подземном лабиринте мы были внезапно окружены толпой, которая нас немного помяла в давке, а потом разбежалась. Поскольку, подъезжая к поселку, мы заметили, как в нем гаснут огни, мы, естественно, подумали, что это происходит в связи с нашим прибытием, что жители попрятались от нас и что нас обступила толпа бегущих в убежище, или что-нибудь в этом роде. Так вот по мере возможности я восстановил всю последовательность событий, все, происходившее с нами и вокруг нас, и скажу вам: это было что-то совсем другое — что-то, от чего разум защищается, как от согласия на безумие.

— Ты собирался говорить просто, — остановил его Физик.

— Я говорю просто. Пожалуйста, дана такая ситуация: на планету, населенную разумными существами, садятся космические пришельцы. Каковы возможные реакции жителей?

Поскольку никто не ответил, Доктор продолжал:

— Если бы даже жители этой планеты были созданы в ретортах или появились на свет при еще более неестественных обстоятельствах, я вижу только три возможных типа поведения: попытки установления контакта с пришельцами, попытки напасть на них, либо — паника. Оказалось, однако, что возможен четвертый тип — полное безразличие!

— Ты же сам говорил, что вам чуть ребра не поломали, и это ты называешь безразличием? — воскликнул Кибернетик.

Химик слушал слова Доктора с расширенными глазами, в которых вдруг вспыхнул огонь.

— Если бы ты оказался на пути стада, убегающего от пожара, оно могло бы обойтись с тобой еще хуже, но из этого не следует, что стадо обращает на тебя внимание, — ответил Доктор. — Говорю вам — толпа, в которую мы попали, вообще нас не видела! Она не интересовалась нами! Была охвачена паникой, согласен, — но совсем не из-за нас. Мы попали туда совершенно случайно. Конечно, мы с самого начала были уверены, что мы являемся причиной наступившей темноты, хаоса — всего, что мы видели. Но это неправда. Этого не было.

— Докажи.