что хорошо — все условия, должен сдать на «пятерку», но потом вдруг взглянула на него подозрительно и отодвинулась. Он как будто ни о чем таком не думал, когда говорил, что один, но вообще-то что-то мелькало, мелькало… И когда она отодвинулась, он сразу заболтал о другом.

В общежитие он вернулся в отличном настроении. Комната с распахнутой на балкон в теплую ночь дверью была затоплена густым лунным светом; не включая лампы, он разделся и стал кувыркаться по всем трем кроватям, и под его восьмьюдесятью килограммами панцирные сетки ныряли чуть не до самого пола.

С утра ему дали возможность проштудировать еще пару лекций и позвонили.

Так он уверился, что все обойдется, что даже и тут подумал: «Мало ли кто?» Но тетя Зина, вахтерша, кивнув на тумбочку с черной коробкой, больше надеяться не дала: «С цеху!»

— Толик! Толик! — взывал Володя Уйду в КБ. — Толик? Але!

— Але-о! — негромко отозвался он.

— Толик, у нас завал! Завал! — жалобно кричал Володя — не дипломат, совсем не дипломат, непригодный для такой тонкой деятельности человек.

— Але? — крикнул Толик.

«Может, ерунда еще? Может, обойдутся?»

— Толик, опять тебе придется…

— Але?

— Толик? Толик?

— Але?

Уйду в КБ замолчал. Слышно было, как он дышит в трубку — соображает. Толик старался дышать мимо.

— Толик, — позвал Володя поуверенней. — Как хочешь, но у нас завал настоящий. Мосягин один остался, по две смены работает. Нам техника безопасности грозит, кроме того, просто вредно ему…

Толик молчал.

— Ты не думай, я помню, что у тебя дни пропадают. Антипа сказал, что оформим отгулы, сколько надо оформим…

«Нужны мне эти отгулы!» — чуть не сказал Толик.

— Мы уже Витальку Юшина поставили на автомат. Мосягин за ним смотрит, но — сам понимаешь.

«С ума сошли! — подумал Толик. — Напорет Юшин брака — прощай план, тогда уж точно — прощай!»

Он забылся, задышал в трубку, и Володя оживился:

— Толик, а Толик? Я сейчас машину пришлю?

— Серьезно, Юшина поставил? — спросил Толик.

— Поставил. А что делать? Мосягин смотрит. Как-нибудь. Толик, приедешь? С отгулами все будет нормально.

— Нужны мне отгулы! — разозлился Толик. — «Четверку» мне надо по термодинамике! Я к бате лечу.

— Я знаю, Толик. Но что делать?

Лучше б он был настырным, как Антипов, с тем хоть поцапаться можно!

— Иду! — сказал Толик.

— Я машину пришлю. Антипа машину велел…

— Тут ногами десять минут, — сердито сказал Толик. — Не надо мне машины.

— Ну давай, Толик, давай! — радовался Володька.

— Но только на сегодня! — предупредил он.

— Давай, Толик! Сколько сможешь. Завал — сам увидишь.

Цех был небольшой: два механических участка и один сварочный. Механические участки еще так себе, средние, а у них вся сила: семь слесарей, пять сварщиков и три ученика.

У зеленых кабинок со сварочными автоматами серыми башнями стояли детали с механических участков. Рядом ни человечка. Над одной из кабин метались сиреневатые всплески света, а в его кабине кто-то стучал. Он открыл дверь в ту, где варили. Двое, Володя и Антипов, обернулись, а Мосягин и Виталька Юшин, в брезентовых робах и с железными масками, не отрываясь следили за медленно вращающимся громоздким узлом.

Антипов и Володя пожали Толику руку и все вместе вышли.

— Ну что у Юшина, получается? — спросил Толик.

Володя махнул рукой.

Антипов нахмурился:

— Не надеешься — отстрани. С тебя же голову сниму.

— А что делать?

— Вот Круглов выручит.

— Это сегодня, а дальше?

— Сегодня это сегодня, а дальше жить надо, — туманно, но, конечно, ясно к чему завернул фразу Антипа.

— Андрей Иванович, ничего не выйдет, — предупредил Толик.

— Ладно, ладно, там видно будет, — уклонился Антипа и направился куда-то вдоль кабинок.

— Слесаря приличного дашь? — попросил Толик Володю.

— Борю Чистякова? — предложил тот.

— Нормально, — согласился Толик.

Чистяков уже стучал у него в кабине. Он был проворный паренек, и они сразу взяли хороший темп. В четвертом часу вместе с Мосягиным и совершенно замученным Виталькой Юшиным они сходили в столовую, покурили и опять разошлись по кабинам.

В девять решили — хватит. Володька остался: ему еще надо было уговорить рентгенлабораторию на ночную работу. О завтрашнем дне Володька не заговорил, но Толик сам видел — завал.

К общежитию он шел вместе с Чистяковым. Борька был веселым и свеженьким, как будто только проснулся. Он советовался, не податься ли ему в сварщики. Толик сказал: «Давай, подавайся». Боря посоветовался про институт, Толик посоветовал и это. Сам он все-таки устал.

— Нет, — сказал он на следующий день, когда что-то около двух часов опять позвонил Володька.

— Толик, я все понимаю, ты, конечно, обижаешься на меня, но ведь план. И никакая не штурмовщина, ну, может, три дня за весь месяц стояли. Там где-то сборщики напортачили и все наши заделы съели, Толик!

«Ни за что, — подумал он. — Главное, спокойно».

— Володя, повторяю. У меня билет на самолет. Я не был дома два года. В прошлое лето на Байкал таскался, а мать вот пишет — батя плох стал, плох, понимаешь? Я его раньше не радовал, так хоть сейчас… Мне надо, чтобы в зачетке «троек» не было, чтобы батя корешам-пенсионерам похвастаться мог, что вот у него и младший за ум взялся: в авиационном учится и чуть не отличник. Все тебе ясно?

— Ясно, — грустно сказал Володя, но трубку не опустил — ждал еще чего-то.

Толик подождал немного, бросил трубку и пошел учить.

«Обойдутся, — думал он. — Обойдутся. Антипа выкрутится. Не бывало еще, чтобы Антипов чего-нибудь не придумал».

Но через пятнадцать минут его снова позвали к телефону. Звонил Антипов, значит, других вариантов не было.

— Ну что? — сказал Антипов. — Все байками Володьку кормишь?

— Какими байками? — обиделся Толик. — Вы что, за мной такое замечали?

— Чего нет — не скажу. Но вот чтобы даже начальнику цеха тебя уговаривать приходилось, это за тобой впервые.

— Андрей Иванович, у меня исключительный случай, — упрямо сказал он.

— А на заводе? — возразил Антипов. — Конечно, это не первый раз, но сейчас, я тебе скажу, исключительное положение. И виноваты только мы: брачок поставили знаешь куда? Что можно — сидят там, на местах исправляют, а чего нельзя — надо сделать заново. Да чего мне тебе объяснять, у тебя отец-то кто?

— Шахтер.

— Ну вот. Я и сам знал. Ты думаешь, я зачем спрашиваю? Напоминаю. Давай на выход, там тебя машина ждет, 38-21.

— А я вас не просил, — огрызнулся Толик.

— А это и не для тебя. Хоть ты и шахтерский сын и лично я тебя уважаю, но машину — в производственных интересах.

— О производстве раньше надо было думать, — ляпнул Толик, и тут уж Антипа, конечно, вспыхнул.

— А уж вот это — окончишь институт, тогда посмотрим, как