— я специально выделил слово «нас». — А вот у Смита в схроне они точно были, причем в приличном количестве, я видел. И сегодня ночью я их добуду, заодно еще кой–чего прихвачу. Пока кто другой не пришел и не забрал все.

— Женя, ты совсем сдурел! — возмущенно вмешалась Аня. — Это же смертельно опасно — лезть в расположение Смита!

— Опасно, не спорю, — согласился я. — Но у тебя есть какой-то другой реалистичный план? С огромной радостью его выслушаю и рассмотрю. У нас просто нет выбора, пойми. Ну и…это не совсем расположение. Смит был тем еще параноиком, и сделал пару схронов в Бадатии. Я о них случайно узнал в общем-то.

Сделав паузу, я глотнул воды. Сейчас придется выдавать свою теорию за единственный возможный вариант, и убеждать людей. Глубоко вздохнул. Ну, попробуем…

— Если мы не уберем их первыми, они методично уберут нас. Или Вову с его людьми. Или вообще всех скопом. Я, кажется, понял, почему их тут собралось столько, и вообще на кой черт такая масштабная операция может быть нужна Полковнику в реальности.

Все десять пар глаз мгновенно уставились на меня с напряженным ожиданием откровения.

— Да все на самой поверхности лежит, просто нужно правильно сложить факты, — пояснил я. — Они массово переселяются сюда. Подозреваю, что где-то в районе Тавриды, неподалеку отсюда, сейчас уже есть еще одна временная база, где находятся их гражданские — женщины, дети, старики, под охраной остатков всяких нестроевых бойцов. А бегут они именно от смертельно опасной радиации и радиоактивных зомби, которых я там наплодил своими действиями в Танаисе.

Повисла тяжелая, гнетущая тишина. Все сидящие у костра молча обдумывали мои слова, просчитывая последствия.

— Но почему именно сюда, в эти края? — первым озвучил логичный вопрос Медведь.

— А, ну да, ты же не в курсе всех деталей, — спохватился я. — Тот мужик, ну, которого я был вынужден завалить — майор спецназа. Он командир специальной охранной части, круглосуточно сидящей поверх стратегического ядерного заряда. Этот заряд можно активировать и без специального пульта управления, он тут лежит законсервированный еще со времен Советского Союза. При наличии достойного носителя, вроде большой ракеты — запулить этой двадцатикилотонной термоядерной бомбой можно практически куда угодно. Отличный, знаешь ли, стратегический бонус, учитывая, что подходящие носители у Полковника имеются в наличии — они же ракетчиками были до начала зомбеца. И это даже не считая уже готовой, прекрасно оборудованной базы, на которой в относительной безопасности может разместиться куча народу. Есть стабильная еда, работающий ядерный реактор, защита…

— Ты серьезно считаешь, что базу «Регуляторов» они просто зачистят? — уточнил Битюг.

— Абсолютно уверен, — кивнул я. — Зачем Полковнику бывшие хозяева базы, жаждущие справедливой мести и возвращения своего? Лишние рты, потенциальные предатели и диверсанты. Никакая МПЛ Полковника на самом деле не интересует, ему на нее глубоко насрать в стратегическом плане. Ему нужна сама база — готовая, защищенная, с ресурсами. А я — просто препятствие на пути.

— Хорошо, логично, — наконец сказал Пряник после паузы. — Я с тобой иду на эту операцию. Но давай без твоего обычного самодурства и импровизаций. Четкий, выверенный план, четкое исполнение по пунктам. Никаких импровизаций на ходу, как ты любишь.

— Договорились, — соврал я, прекрасно зная, что в бою планы редко переживают первый контакт с противником.

Мы провели еще около часа, детально обсуждая тактические нюансы. Кто, что именно, в какой последовательности делает. Где оптимально ставить мины, если я сумею их добыть. Как грамотно организовать отход под огнем. Что конкретно делать, если что-то неизбежно пойдет не по плану.

Когда все командиры разошлись по своим местам спать, готовясь к трудному дню, я остался у медленно догорающего костра в одиночестве. Собирался с мыслями, методично вспоминал детали плана Ривендейла, прокручивал возможные варианты развития событий.

Потому что я категорически не позволю никому всерьез угрожать моим людям, тем, кто мне доверяет. Никому и ни при каких обстоятельствах.

Аня бесшумно подошла ко мне, все еще укутанная в теплое одеяло. Молча села рядом на бревно, доверчиво прижалась к моему плечу, ища тепла и защиты.

— Ты опять собираешься безрассудно рисковать жизнью, — тихо, почти шепотом сказала она, и это было не вопросом, а констатацией факта.

— Приходится, — коротко ответил я, не желая врать или приукрашивать реальность. — Выбора особого нет.

— Пообещай мне, что обязательно вернешься живым, — она подняла голову и посмотрела прямо на меня своими огромными глазами.

— Обещаю, — я крепко обнял ее, чувствуя, как она дрожит. — Я всегда возвращаюсь, что бы ни случилось. Особенно к тебе.

Она прижалась ко мне еще сильнее, словно боясь отпустить. И мы сидели так в тишине, молча, просто слушая умиротворяющий треск догорающих в костре поленьев и тихий шелест ночного осеннего ветра в кронах деревьев.

А потом внезапно раздалась интенсивная пальба, причем как раз оттуда, где расположился со своей армией Полковник. И это был не один-два одиночных выстрела, а настоящее грандиозное файр-шоу — яркие трассирующие пули летели в темное небо, отчетливо видимые даже отсюда, с нашего расстояния. Громко, раскатисто грохотали пулеметы, строчащие длинными очередями, и, кажется, кто-то куда-то активно стрелял осветительными ракетами. Стихло все это безумие только часа через полтора-два.

Ночка явно не задалась у наших противников. Учитывая весь этот беспорядочный шум и гам, явно свидетельствующий о чрезвычайной ситуации, быстрым голосованием командиров решили, что я сейчас нужнее и полезнее здесь, на базе, тем более что до рассвета оставалось максимум пару часов, не больше.

Едва первые лучи солнца коснулись горизонта, мы с Лехой, наскоро перекусив какой-то сухомяткой и запив холодным чаем, выдвинулись в сторону расположения противника. Опасаясь возможной засады или патрулей, я сознательно сменил маршрут подхода, выбрав более длинный, но безопасный путь, и даже подобрал другое, более укрытое место для наблюдения. Только вот все эти разумные предосторожности оказались совершенно напрасными.

База была абсолютно, полностью пуста.

Мертвенно, зловеще пуста.

Вся техника аккуратно стояла на своих местах, словно ее только что поставили. БРДМ, УАЗы, грузовые Уралы, пусковые установки «Солнечный удар»… УАЗам, правда, досталось изрядно — кажется, их методично изрешетили из ПКТ, стоящих на бронемашинах, или из станковых пулеметов. Металл был весь в дырах, стекла выбиты.

— Что за черт… — начал было ошарашенный Леха.

— Тихо, — резко оборвал я его. — Внимательно смотри на экран, фиксируй все детали.