беседа в общем кругу, где ребята отвечали на вопросы Президента, обещали победить и разбить врага. Мы сделали общее фото, и на этом все закончилось.

Не успел я выйти из зала, попрощавшись с другими офицерами и рядовыми, как ко мне незаметно подошел мой сопровождающий.

— Ну как?

— Нормально, — пожал я плечами. — Вот, медаль дали «За отвагу». И часы.

— Поздравляю! — пожал он мне руку и добавил: — Поехали. Путь неблизкий.

Мы сели в машину и понеслись обратно в сторону Бахмута. Я смотрел в окно на Ростов-папу и старался впитать в себя настроение мирного города, надеясь вернуться сюда через полтора месяца. Происходящее уже казалось мне чьей-то чужой историей, случайным свидетелем которой я оказался. Медаль висела на моей груди, а часы я сразу надел на руку. Выглядели они солидно.

По прибытии назад, все расспрашивали: «Как все прошло? Какой вблизи Владимир Владимирович?», рассматривали медаль и часы. Я чувствовал себя странно и повторил историю около десяти раз, всякий раз умалчивая о некоторых деталях, о которых не хотел рассказывать командирам.

— Вот что, Абрек… — серьезно сказал мне Гонг, когда я приехал в Зайцево. — Помнишь, когда ты меня раньше спрашивал «какой у нас план?», что я тебе всегда отвечал?

— Что ты тут, в Зайцево, чай пьешь и бублики кушаешь, а я на передке и могу сам принимать решения. Потому что мне там виднее. Но я не забывал советоваться с тобой.

— Правильно. А теперь давай и ты тут будешь, в Зайцево? Хватит тебе уже там воевать. Навоевался, — твердо сказал Гонг. — Будешь мне тут помогать. Должность я тебе найду.

— А кто там командовать ребятами будет? — опешил я.

— Да я там уже назначил. Старые наши бойцы из компании. Викинги, помнишь у вас были?

— Помню, — грустно ответил я, представляя, как я сижу в тылу и перебираю бумажки. — Ну ладно, — нехотя согласился я, — раз вы так решили.

— Вот и славно! Вот и хорошо! — обрадовался Гонг.

Через два дня я, используя благовидный повод передачи дел, надел свою броню с каской, взял автомат и быстро выдвинулся в Опытное. На месте выяснилось, что ребята были сильно недовольны новым командованием и очень ждали моего возвращения. Я вышел на Гонга, спокойно доложил сложившуюся обстановку и получил добро на то, чтобы до конца своего контракта оставаться на передке.

— Здесь, в Опытном, до самого крайнего дня, пока Абрек у нас, старший направления только Абрек. И неважно, сам он физически в Опытном или нет. Старший направления — Абрек. Всем ясно? — вышел на связь с группами Гонг.

— Да.

— Принято!

— Ясно.

— Плюс!

Заработали рации всех командиров групп и точек.

17. Парижан. 1.9. Крайняя позиция

Как и на предыдущей позиции мы стали обустраивать быт, предполагая, что тут мы можем подзадержаться надолго: стащили в южные, наиболее защищенные, комнаты диваны и матрасы и заварили чайку. Наш дом находился по адресу: Украинская улица, 4 и был зажат с двух сторон еще двумя такими же домами. Мне необходимо было разработать логистику подвоза и выноса. Самым простым путем было наладить пути сообщения с Маркьятом или пробить южный торец дома, чтобы можно было выходить к стоявшему сзади дому Маверика.

— Маркьят — Парижу? Как погода?

— Плохо. В такую погоду лучше сидеть дома, — ответил Маркьят.

«Значит, снайпера работают», — перевел я наш секретный сленг на русский. Если бы он сказал «классно», то это означало бы, что можно передвигаться и перепрыгивать из дома в дом.

— Ладно, пока сидим дома. Конец связи.

В моей группе было достаточное количество человек, чтобы расставить фишки в сторону севера и обследовать дом, который нам достался. В подвале обнаружилось множество кладовок, где жители хранили закатки и съестные припасы, и большая комната, по которой было видно, что тут раньше была тайная комната подростков.

— Смотри, Парижан! — подсветил мне Крепленый надпись на стене. — «Опасная зона! Взрослым не входить!»

— Везде все одно и то же… — улыбнулся я. — Хоть в Брянске, хоть в Бахмуте.

— А что это?

— Ты что, Санек, в детстве по подвалам не шкерился? Дети.

— Точно! Я уже и забыл, что это такое…

До украинских домов было триста метров, между которыми находилось открытое, ничем не застроенное, пространство. Понимая, что основная опасность может прийти только с севера, мы заминировали подходы противопехотными минами и оборудовали безопасные выходы с южной стороны. Забаррикадировав север, мы решили, что будем заходить туда только для работы по противнику, чтобы минимизировать наши потери. После этого стали пробивать в подвале переходы между подъездами. Стянув все свои вещи и БК в подвал под средним подъездом и оборудовав там печку, мы окончательно освоились на 14-ой точке.

Утром к нам пришел посыльный от Флира, потрепанного вида боец преклонного возраста, лет около пятидесяти, с позывным Планшет.

— Привет, Парижан.

— Здорово, дед. Ты чего пришел? — недоумевал я, для чего Флир прислал мне этого пенсионера.

— Так я за мопедом. Флир сказал прийти, наладить и отогнать в тыл. Им там он зачем-то нужен.

— Ясно, — кивнул я Планшету. — Но скутер мы оставляем себе.

— Эээ… Гонг сказал и ружья забрать у вас еще. Охотничьи, — с виноватым видом, как будто он отнимал у нас сокровенное, промычал он. — Две штуки.

— Это да. Я обещал подогнать Гонгу. Двустволка и нарезное одно.

Мы достали из полуподвала мопед и привязали к нему ружья, чтобы Планшету было удобнее. Там же, в подвале, находилась канистра с бензином. Дед довольно быстро осмотрел мотор и, что-то подкрутив и почистив свечи, завел его.

— Работает дырчик! — радостно заявил он, газуя.

— Осторожнее, смотри, старый.

— Сейчас прогрею и погоню.

Мы попрощались с Планшетом, и я пошел по своим делам внутрь дома.

Через час группа эвакуации привела к нам пополнение, которое мне давно обещали — пулеметчиков Зигу и Фенело.

— Братан, у вас там двухсотый валяется у подъезда, — с ходу заявил Зига. — Что за человек?

— Да ладно? — удивился я. — Кто?

Привыкнув к постоянному шуму войны: выстрелам, прилетам и взрывам, я давно не обращал внимание на эти звуки. И, по всей видимости, даже не слышал, как стреляли. Я аккуратно выглянул в окно кухни, которое выходило на подъезд, и увидел Планшета, лежащего в нелепой позе поверх мопеда. Глаза его были открыты, а изо рта текла кровь.

— Судя по крови изо рта, снайпер, — предположил я.

— Странно, что он по нам не стал стрелять, сука, когда мы бежали, — обрадованно процедил Фенело.

— Вот, дед… Погиб за мопед, — выглядывая через мое плечо, произнес молодой боец не из моей группы.

— Ага.