сделать. Правая порезанная рука очень плохо слушалась, и у меня никак не получалось насадить на арбалетный снаряд огромную голову Бореаса.

— Йон, — сказал я.

Чего тебе, слабак?

— Научишь насаживать головы на пики?

П-ха!

Короткая пауза.

— Я серьёзно.

Ха-ха-ха!

Глава 16

Когда вышел из кабинета правителя, остановился, в недоумении разглядывая пустую рамку. Тут только что был портрет. Почесал задумчиво голову, но так и не понял ничего.

Мистика.

Впрочем, гранаты из инвентаря — тоже мистика, так что плевать. Ну и что, что все портреты пропали? Может, замок магический ещё до Системы был. Я уже не знаю, во что верить.

С головой правителя всё же разобрался. Прицепил её за ту самую ленту, привязав к снаряду баллисты, и сейчас она болталась у меня за спиной. Спасибо Бореасу, который всю жизнь диадему с головы не снимал — приросла, похоже.

Ну вот я и пошёл гулять по дворцу, показывая всем встречным краснокожим своё «удостоверение» правителя. Социальный уклад у них взаправду был средневековым, просто потому что они… падали на колени в молитвенной позе, увидев голову своего бывшего правителя на палке. Дикари.

Хотя и в моём мире есть несколько голов, нацепив которые на палку и расхаживая по местам их обитания, тоже вызовешь шок народа. Точнее, были. Бо́льшая их часть уже безоговорочно мертва. Мир находится в процессе перезагрузки. Не знаю, кто там представляет власть сейчас кроме нас. Это головная боль Круглова, а не моя.

Казалось бы, ужасное смещение, хаос, потеря контроля. Но… вот пример — Бореас не потерял его. Результат налицо. Так просто и не скажешь, какой вариант лучше.

Дефиле по замку продолжалось до тех пор, пока я не обошёл всё главное крыло. Пока бродил тут, подумал о том, что мне, в принципе, нравится это полу-поместье полу-замок. Подключить нормальную канализацию, провести электричество — и можно заселяться. Всяко побольше моего коттеджа будет, в любом случае. Оставалась одна маленькая сложность, связанная с тем, что этот мир лежит в двух переходах через порталы от Земли.

Вельможи из тех, что не удрали, почти все безоговорочно подчинялись. Нашлись и те, кто решил, что это их звёздный час и им пора занимать трон Императора, выгнав чужака. В связи с этими намерениями дворец Акси… не помню, как этот город или страна называется — не важно. Буду называть его с той же банальностью, с которой Система именует монстров. Человеческим.

В общем, «дворец Человеческий» получал больше и больше повреждений по мере того, как я его подчинял и зачищал. Заняло это дело долгих три часа. По итогу: у меня в инвентаре лежит меч, которым меня порезали, тот, что броню игнорирует. У меня в самых верных-при-верных подчинённых (с их слов) прибыло человек (терраксов) около десяти, и появился сопровождающий.

Зовут «Брисом», но я не мог не обозвать его Борисом. Высокий и худой краснокожий с длинными волосами, заплетёнными в косу, был вторым сыном Бореаса. На смерть отца он отреагировал так, будто я ему рассказал о какой-то мелкой неприятности. Заявил, что участия в атаке на мой мир не принимал, политической силы не имеет и всю жизнь считался отщепенцем из-за одного мерзкого проступка, совершённого в детстве, о котором говорить не хочет. Попросил только, чтобы на трон его не посадили и позволили дальше пить в своё удовольствие. Да и нашёл я его после тяжёлого бодуна, валяющегося в личном императорском хлеву с животными, выполняющими функцию коней в этом мире — козлов-переростков.

Забавно, но вот этот пьяница был первым, который представлял из себя хоть сколько-нибудь воинственное лицо. Помимо того, что он был похож на первого императора, которого я увидел на портрете. Он был 16-го уровня, с приличным набором навыков и в системном снаряжении. У меня закралось подозрение, что если бы он возглавил системщиков, и те дали бой мне ещё на воротах, то у меня бы ничего не получилось сделать. Филька отдал бы команду о бомбардировке, и город раскатали бы в ровный и тонкий блин диаметром в несколько километров.

Но чего не случилось, того не случилось.

Сейчас я молча наблюдал за тем, как Борис строил тех аристократов, которые не стали сбегать из города, или попросту побоялись выйти из дворца, ранее окружённого барьером. Не то чтобы мне было интересно подобное шоу, нам просто было по пути. Сейчас мы шли на главный балкон дворца, с которого правители обращались к народу. Ключевое слово — «обращались», потому что где-то в их роду случилось ожирение и обленение, и туда не ходили уже не одно поколение, предпочитая пользоваться услугами глашатаев. Находился этот балкон высоко во дворце, так что нам было по пути.

Ни слова не понимал из того, о чём они говорят, и в группу добавлять их не собирался. Как и останавливать Бориса, избивающего аристократов. Плевать мне на их разборки. Сегодня и так много крови пролилось в этом месте, пара синяков на изнеженных красных рожах уже ничего не изменят.

Борис довольно быстро разобрался с аристократами. Те, кто пытался возражать, получили по морде и затихли. Остальные принялись клятвенно заверять его в своей преданности новому режиму. Всё же у нас просматривается общий предок с краснокожими: наблюдается типичная картина сильных мира сего и политиков — беспринципное лизоблюдство.

Мы поднялись по широкой лестнице к балкону. Борис шёл впереди, объясняя что-то на своём языке. Я кивал, делая вид, что понимаю. На самом деле меня больше интересовало, что происходит за пределами дворца.

Балкон был массивным и неухоженным, в отличие от остального дворца. Отсюда открывался вид на центральную площадь города и на сам город. Внизу уже собралась толпа — несколько тысяч краснокожих, которые что-то кричали и размахивали руками. Можно даже было не читать объяснения Бориса в чате: одни требовали крови, другие — милости, третьи просто орали от страха, не зная, что с ними будет.

— Что они говорят? — спросил я Бориса.

Смотрит. Тупит. Я мысленно проклинаю разные языки. Пишу в чат:

[Ной]: Что говорят? Переведи.

Борис набирает медленно, неторопливо. В это время от Фильки успевает прийти три сообщения. Пока что игнорирую их.

[Брис]: Ничего такого. Хотят знать, что с Бореасом, и кто ты такой, и почему я тут, и почему вообще на парадный балкон вышли, и зачем их на площадь согнали глашатаи.

Последнее — заслуга Бориса. Хоть в чём-то он оказался полезен. Я вспомнил, что голова Бореаса до сих пор висит