Открыл огонь из Абакана, выкашивая длинной очередью нестройный ряд врагов. Не все умирали сразу — срабатывали пассивные защитные навыки, но уровни у них, судя по всему, были маленькими. После двух рванувших гранат и трёх автоматных рожков на ногах остался стоять только один.

Йон, мне казалось, что я уникален. Что моя Кристальная Твердыня — это что-то крутое и запредельное, уникальное. Увы, противник использовал именно её.

У тебя нет ни одного «крутого» навыка, балбес. Дорасти хотя бы до серебряного ранга.

Дождавшись, пока действие навыка врага закончится, пристрелил его. На одиннадцатой секунде, пока он выходит из этого состояния и неподвижен. Знаю, блин, нюансы использования.

Разобрав своих противников издалека, убедился, что все мертвы. Уверен, у них нашлось бы что-то полезное для меня, но сбор трофеев подождёт. Сначала дела.

Внутри дворца меня ждала тишина. Пустые коридоры, роскошные залы, но ни души. Либо все вельможи сбежали, либо готовили засаду.

Я шёл по коридорам, изучая архитектуру. Красиво, богато, безвкусно. Слишком много драгоценных металлов, слишком много драгоценностей. Кричащая роскошь, которая говорила о неуверенности владельца. Будто он старался компенсировать какой-то недостаток всем этим. Глаз радовали только масляные картины. Сорвал себе одну из них. Дома повешу, трофей.

Первая засада ждала меня в том, что можно было назвать как предтронный зал. Человек двадцать в полных доспехах, с оружием в руках. Не системщики. Блестящие, украшенные, вялые. Да это же парадная гвардия! Какие страшные! И слабые…

Вторая ошибка местного царька. Если бы он позволил реально сильным системщикам приблизиться к себе, вместо этих воняющих страхом и потом толстых мужиков, ни разу в жизни реально не сражавшихся, и впустил в дворец системщиков — я бы мог не победить. А так…

Один из них что-то выкрикнул, грозно потрясая оружием, но это было смешно. В его речи я смог разобрать только знакомое «Бореа». Хм. Бореас — так зовут местного императора, да? Кажется, Филька что-то такое говорил. Да ну. Это он сейчас угрожает мне именем императора или что-то в этом духе? Предлагает сложить оружие и сдаться? Сейчас⁈

Я рассмеялся. Не удержался.

— Серьёзно? — спросил я. — Вы серьёзно думаете, что я пришёл сюда, чтобы сдаться?

Меня, естественно, не поняли дословно, но по сменившемуся тону крика того же воина можно было сказать, что он уловил что-то в моей речи. Интонацию, насмешку. От чего разозлился.

Тонкости общения…

Я мог закидать этот зал гранатами, но не стал этого делать. Молча выхватил Меч Охотника, сорвал с себя ставшие бесполезными тряпки терракса, и швырнул меч в толпу, слегка усилив бросок. Меч пролетел сквозь ряды противника, убив двоих и покалечив ещё одного. Кровь полилась на красивый мраморный пол.

Разминаясь и отрабатывая взмахи руками, пошёл в сторону врага, думая о том, что страшнее: когда вас много и вы вооружены, или когда безоружный практик АРБ, усиленный Системой, идёт вас убивать?

Глава 15

Можно понять, почему они мне сильно не опасались. Системщики у них всё же были слабыми, низкоуровневыми. А эти гвардейцы так и вовсе не пользовались системным оружием. То ли считали его недостойным, то ли что-то ещё. Плевать.

Самый резкий и дерзкий, замахнувшийся мечом, получил фирменный пинок. Удар пришёлся по щели забрала. Шлем его спас. Я услышал, как хрящи носа всё же хрустнули, и терракс завалился назад, захлёбываясь кровью. Второй попытался нанести удар мечом сбоку, но я начал сближение ещё тогда, когда он замахивался. Мой локоть вошёл ему в солнечное сплетение, колено в пах, затем я схватил его за шлем и резко провернул, словно пытаюсь открыть банку с вареньем.

Увы, не открылась. Обмякшее тело свалилось туда, где я стоял мгновение назад.

В тесном пространстве зала мои враги мешали друг другу.

Я двигался между ними, как танцор. Каждое движение было точным, каждый удар — сокрушительным. Мои руки били с такой скоростью, что был слышен рассекаемый воздух, и я принимал удары холодного оружия на голые руки. Но главное в кулачном бое — это ноги! Я помню, сколько кричал на меня тренер, пока я не начал правильно и быстро двигаться, доворачивать корпус. И если на армии скелетов я не мог применить АРБ в полную силу, раскрыв его потенциал, то теперь я разошёлся во всю. Потому что моими противниками были живые краснокожие люди.

Началась грязь.

— Медленно… — прошипел я, уворачиваясь от удара булавы.

Терракс был тяжёлым, неповоротливым. Я обошёл его слева, схватил за руку с оружием и резко дёрнул её на себя, тратя единицу Силы. Плечо вывихнулось с мерзким звуком. Пока он орал, я разбил ему лицо серией коротких ударов, нанося их прямо по шлему и превращая его в месиво. Мои руки вновь оказались залиты чужой кровью.

Ещё двое решили напасть на меня одновременно, что-то крича. Глупо. Я бы не сразу их заметил, не ори они так. Присев едва ли не на шпагат, пропустил удар копья над головой и врезал снизу в колено первого. Связки порвались, и он рухнул, вопя ещё громче. Второй попытался нанизать меня на меч, но я укатился в сторону и пнул его в промежность снизу вверх. Не дав противнику упасть в сторону толпы его сослуживцев, подтянул к себе тело ещё в падении и рубанул ладонью по шее. Гортань краснокожего лопнула, и он начал задыхаться в собственной крови.

Они галдели на своём языке, но я читал страх в их глазах, спрятанных за забралами. Некоторые начали отступать к стенам. Трусы. Долго же до них доходило. Если я с системщиками справился, то что они мне могут сделать⁈

Тот, что кричал раньше про Бореаса, вновь закричал что-то, размахивая разукрашенным золотым мечом. Пытается поднять боевой дух? Благородно, но бесполезно, я вижу, как все его воины боятся.

Я рванул к нему, уворачиваясь от чужих ударов, потратив четыре единицы Ловкости. Единожды пришлось призвать Меч Охотника, чтобы мне глаз не выбили, но это меня не остановило, а наоборот ускорило. Оставив меч в животе у меткого врага, прыгнул к командиру, пытавшемуся скрыться за спинами бойцов.

Не предназначенный для боя меч я поймал рукой и вывернул его из запястья капитана врагов, вытягивая на себя. Предмет, оказывается, не был простым, и болью отозвался в руке, прорезав её. Но при этом моя броня оставалась на месте. Какого…

Сюрприз!

Голос Йона прямо звенел от ехидства и самодовольства. Мне пришлось отпустить меч, отпрыгнуть назад и