не торопясь. Он сел, опёршись локтями о согнутые колени, и взъерошил пятернёй и без того растрёпанные волосы. По его лицу блуждала ленивая улыбка. Вся его утренняя спесь вернулась на место, но теперь в ней сквозило что-то новое, глубоко личное.

— И всё же, — он посерьёзнел, и взгляд его снова стал собранным, шпионским. Он протянул руку и поднял с плит флакон с укрепляющим зельем, к счастью, уцелевший. — Твои замечания по поводу зажима в шее... это было дельно. Нас в отделе учат выжимать из резерва максимум, не думая о последствиях для каналов.

Лика поднялась на ноги, стряхивая с брюк налипшую каменную крошку. Туман вокруг них постепенно рассеивался, уступая место блёклому утреннему свету.

— Боевая магия всегда крайне прямолинейна, Сартори, — вернув себе строгий профессорский тон, ответила она, хотя голос всё ещё немного сипел. — Вы привыкли сокрушать. А защита требует гибкости. Надеюсь, ты запомнил, как распределять потоки.

— Запомнил, — Альдо встал во весь рост, словно и не принимал на спину вес их обоих. Он подошёл к краю полигона, подобрал свои наручи и закрепил их на предплечьях. — А теперь давай вернёмся к делам, пока нас не застукали на полигоне.

По пути на кафедру Лика решила срезать дорогу через старую галерею. В это время здесь обычно никого не было, но, едва ступив на холодные каменные плиты, она замерла. Впереди, у самого конца длинного коридора, у залитого утренним солнцем стрельчатого окна стояла высокая, до боли знакомая фигура. На Альдо снова была строгая преподавательская мантия, но свободная, непринуждённая поза выдавала привычную, почти хищную уверенность человека, который в любой обстановке чувствует себя хозяином. В его правой руке тускло мерцал активированный кристалл дальней связи. Лика уже хотела развернуться и уйти, решив, что это рабочий отчёт в столицу, но донёсшийся из артефакта звук заставил её прирасти к месту. Он эхом разнёсся по галерее.

​Это был голос. Чистый, звонкий, безупречно поставленный девичий голос с характерным для столичной аристократии растягиванием гласных. И звучал он непозволительно интимно.

​— ...ты обещал, что это займёт от силы пару дней, — капризно и одновременно с глубокой тоской произнесла невидимая собеседница. — В столице без тебя невыносимо скучно. Отец постоянно спрашивает, когда ты вернёшься, а мне приходится придумывать глупые отговорки. Альдо, возвращайся скорее, я ужасно скучаю.

​Лика почувствовала, как внутри всё покрывается тонкой коркой льда. Пальцы, сжимающие папку с конспектами, побелели, а кожа на лице стала на несколько тонов бледнее.

​— Всё под контролем, он знает, почему я здесь, — ответил Сартори. Лика никогда не слышала у него такого тона. Из него исчезла вся привычная жёсткость, ирония и наглый вызов. Голос мужчины звучал удивительно мягко, почти бережно. — Потерпи ещё немного. Скоро буду. Не глупи и никуда не выходи из особняка без охраны, здешние дела принимают скверный оборот. И не сбегай больше.

​— Обещаешь? — выдохнул кристалл.

​— Обещаю, — тихо отрезал он.

​Лика попятилась назад, стараясь ступать как можно тише и молясь, чтобы каблуки не выдали её с головой. Свернув за угол, она прижалась спиной к прохладной стене и закрыла глаза, пытаясь сделать глубокий вдох. Воздух, казалось, вообще не хотел поступать в лёгкие.

​«Обещаю... Скоро буду...»

​Какая же она дура. Какая непроходимая провинциальная дура! Ещё час назад она плавилась в его руках на полигоне, верила его хриплому голосу, его полунамёкам и тому, как он закрывал её собой в комнате Блейка или в тёмной нише. А в столице его ждёт какая-то изнеженная леди, дочь влиятельного лорда, которая имеет полное право называть его по имени и требовать его возвращения. Для него нахождение здесь — просто работа. А она — удобное подспорье, местный специалист, с которым можно приятно скоротать холодное утро между делом.

​Пытаясь подавить поднимающуюся к горлу горькую обиду, Лика быстрым шагом направилась к переходу в жилой корпус. Гордость полыхала внутри обжигающим пламенем, требуя немедленно выстроить вокруг себя самый мощный, непробиваемый купол и больше никогда не подпускать Сартори к себе ближе, чем на длину боевого заклинания.

​Но судьба решила добить её окончательно.

​Проходя мимо ниши за библиотечными стеллажами, где адепты обычно прятались с учебниками, Лика услышала приглушённый смех и шушуканье. Пройти мимо незамеченной не получалось — тропинка была одна.

​— ...да я тебе говорю, моя старшая сестра служит в академии в столице, она точно знает! — увлечённо шептала первокурсница с бытового факультета, активно жестикулируя. — Профессор Сартори не так прост. Он из древнего столичного рода, любимчик придворных дам. И невеста у него под стать — дочь министра финансов. Там помолвка чуть ли не с их детства решена!

​— Серьёзно? — ахнула вторая, прижимая руки к груди. — А здесь он тогда зачем? Наши девчонки из боевого курса уже вовсю глазки ему строят, думают, столичный красавчик обратит внимание...

​— Ой, умоляю! — фыркнула первая. — Для него вся наша академия — глухая провинция. Поразвлекается от скуки, пока идёт расследование, и уедет обратно в свой дворец к высокосветской невесте. Стал бы такой мужчина смотреть на местных...

​Лика не выдержала. Она специально погромче стукнула каблуком по каменной плите и резко вышла из-за угла. Адептки тут же испуганно пискнули, мгновенно выпрямляясь и пряча за спины тетради.

​— Профессор Сальви... — пролепетала одна из них, бледнея.

​— Сплетни в коридорах во время утренней подготовки не делают чести будущим магам, — ледяным, режущим тоном произнесла Лика, даже не взглянув на девушек. Она прошла мимо них с абсолютно прямой спиной и высоко поднятым подбородком, словно фарфоровая статуя. — Живо по аудиториям.

​— Да, профессор... Извините...

​Едва оказавшись на лестнице, ведущей к комнате Каталины, Лика прибавила шаг, почти срываясь на бег. В глазах щипало, а в груди ворочался тяжёлый, холодный ком. Каждое слово сплетниц ложилось на подслушанный разговор как идеальный, неопровержимый пазл. Всё сходилось, и от этого было ещё больнее.

Лика буквально влетела в комнату подруги без стука. Слёзы застилали её глаза, из последних сил она сдерживала рыдания, которые рвались наружу из самой груди. Каталина, бросив взгляд на её побелевшее лицо и дрожащие плечи, среагировала мгновенно. Она отложила учебники, быстро подошла и крепко обняла подругу, утыкая её носом в своё плечо и бережно гладя по голове. Лина не задавала вопросов и не требовала объяснений.

​Они вместе прошли суровую школу пансиона, а затем и стены этой академии. За столько лет они