что белая женщина снова указывает ему, что делать, пришлось быстро смягчить тон. – Думаю, мы с Катей хорошо сработаемся. А это значит, что вы с Лиз сможете снова действовать вместе.

Я специально пыталась представить все так, чтобы потешить самолюбие Клода, апеллируя к их успешному прошлому опыту. Надеялась, что он увидит в этом уникальную возможность снова проявить себя и впечатлить Бейкер-стрит в последние месяцы войны. Он, конечно, был недоволен, но в конце концов уступил мне Катю.

Позже я узнала, что Клод специально завербовал Катю в круг «Сайентист» «для собственного удовольствия». Не уверена, было ли это действительно связано с удовольствием, – мы с Катей не всегда держались вместе, – но сам комментарий меня не удивил: связи между агентами не были редкостью. В одной книге я прочитала, будто Лиз утверждала, что была моим курьером. Хочу подчеркнуть: это неправда. Моим курьером всегда была Катя. Рассказывали еще историю о том, как Лиз прошла со мной через контрольно-пропускной пункт, неся часть моего оборудования. Якобы ее не остановили при обыске, но она уронила какую-то мою вещь, и офицер, что было необычно, не обратил на это внимания. Возможно, с ней и правда произошло нечто подобное – но только я к этому не имею никакого отношения.

* * *

Я немного знала Жана Сеая – 28-летнего парижанина, ставшего в июле 1944-го офицером британской армии. Он был завербован на месте как агент Управления специальных операций, так и не побывав в Великобритании во время войны. Всего в военные годы местные агенты УСО завербовали 51 француза. Будучи французом, Сеай работал с FFI (Французскими внутренними силами; мы в шутку называли их «Свободными от инфекции» – Free from Infection).

Сеай и его жена Крино занимались организацией отрядов маки в Сен-Мар-дю-Дезер в Майенне – регионе, за который отвечала наша сеть. Свободная Франция приказала им обосноваться в Майенне, чтобы принимать поступающее в больших количествах оружие и взрывчатку для партизанских отрядов и диверсантов. Благодаря помощи Поля и сети «Наварра» Сеай и Крино теперь использовали в качестве своей базы также Ла-Руазьер в Шамженете. Поль связал их с Клодом, который, в свою очередь, был в контакте с группой «Фран-тирёров и партизан» в Сен-Мар-дю-Дезер.

Теперь с помощью сети «Сайентист» установились связи местного Сопротивления в Майенне с Лондоном. Клод сказал, что они будут тесно сотрудничать, распределяя среди многочисленных диверсантов сброшенное оружие и взрывчатку, чтобы быть готовыми к предстоящему вторжению союзников. Уверена, что Клод планировал создать секретную армию, которую он мог бы контролировать с помощью таких людей, как Сеай. Тот собрал около 2000 подростков 15 и 16 лет, не желавших отправляться на принудительные работы. Эти двое идеально дополняли друг друга: Клоду нужна была численность, а Сеаю – оружие.

Но не думаю, что они хорошо ладили. Дружбы между ними не было – скорее, деловой союз. В Сеае было что-то отталкивающее, как и в мужчине по имени Микки, также известном как Эдмон Дюваль, который, похоже, был его заместителем. Я решила, что по возможности буду их избегать.

Мне хотелось держаться подальше от политики. Распределение оборудования и вооружения, вербовка людей на местах для выполнения грязной работы – все это было не моим делом, и я не собиралась этим заниматься. Я не участвовала в диверсиях. Моя работа заключалась в том, чтобы, перемещаясь с места на место, собирать информацию, особенно данные о передвижении немецких войск, и передавать ее на базу. Конечно, я также отправляла и получала сообщения о парашютных забросках и любые другие сведения, которые требовались. Эта информация поступала через курьеров. Катя и Лиз встречались каждые два дня в заранее согласованных местах, чтобы обменяться разведданными. Затем Морис или я, как радисты, передавали ее дальше, поддерживая связь с Лондоном, жизненно важную для сети «Сайентист».

До Дня Д оставалось меньше месяца, и в Нормандии вовсю кипела деятельность УСО и Сопротивления/маки. Напряжение между англичанами и французами на местах достигло предела: обе стороны стремились к одной цели – освобождению Франции, но будущих хозяев представляли по-разному. В начале войны УСО создало во Франции два отдела: Секцию F (обычно работала независимо от Шарля де Голля и включала нефранцузских агентов) и Секцию RF (работала с де Голлем и поддерживала маки). Операции во Франции в основном координировались из Лондона, где связь с британскими властями обеспечивала поставки всего, что было необходимо участникам Сопротивления, чтобы сеять хаос среди немецких оккупантов. Все это требовало филигранной организации в Англии, но во Франции, где проходила основная работа, процесс был особенно запутанным.

Доктор Поль Жанвье в своих мемуарах 1970 года описывал встречу с Клодом, Рене и Филиппом Сержаном, представителем BCRA (Центрального бюро разведки и действия, Bureau Central de Renseignements et d’Action) генерала де Голля. Встреча состоялась 12 мая 1944 года в доме Поля и прошла не очень хорошо; Поль назвал ее «холодной». Клоду не нравилось, что Поль контактировал с представителями де Голля, которые, по его мнению, не должны были вмешиваться в работу сетей, занятых освобождением Франции. Отношение Клода насторожило Поля – после того как они с Рене ушли, Полю пришлось заверить посланника, что он не находится под влиянием УСО, которое, как известно, также имело связи с партизанами-коммунистами. Поль заверил Филиппа, что опасаться нечего: группа Сопротивления в регионе будет подчиняться исключительно военному командованию Франции.

«С помощью своих людей и британского оборудования я наладил организацию по всему региону так, чтобы, когда настанет день, у нас была подпольная армия, готовая подчиняться приказам генерала де Голля, отбросив любые политические разногласия», – писал он.

Я привожу эту запутанную и несколько сухую информацию лишь затем, чтобы дать представление о сложных политических настроениях того времени и о бесчисленных фракциях, действовавших на местах. Политика всегда все усложняет, а во время войны тем более. Война сама по себе тяжелое испытание, а к этому добавлялось постоянное сомнение: можно ли доверять какому-то человеку, даже если он вроде бы на вашей стороне. Оглядываясь назад, я вспоминаю, как это было утомительно. Сейчас это звучит странно, но я всегда знала, что никогда не могла полностью доверять французам. Конечно, это слишком громкое заявление – несомненно, я доверяла некоторым из них, – но почти невозможно было понять подлинные мотивы человека. Коллаборационист мог обходиться со мной не менее любезно, чем патриот. Самый простой (и, возможно, единственный) способ выжить в этой зоне военных действий – доверять очень немногим, стараться максимально влиться в жизнь того общества, в котором я работала, и держаться подальше от неприятностей, насколько это возможно.

* * *

Однако вскоре неприятности настигли меня; они всегда были где-то неподалеку. Примерно через неделю, в конце мая, один из местных фермеров сообщил гестапо о