с Вевой вскочили настолько синхронно, что даже рассмеялись. Я не могла совладать с волнением, каждый, кто попадался нам на пути в вестибюль, вызывал у меня подозрение. Вева подняла меня на смех:

– Никому и в голову не придет, что мы собираемся стащить книгу, не будь дурочкой.

Мы вошли в вестибюль. Согласно каталогу, первые цифры этикетки на фальшивой грамматике совпадали с номерами у трех коробок. Первые две мы нашли без труда, однако книг там не оказалось, и мы предположили, что они в третьей коробке. Но ее нигде не было видно. Мы пересчитали коробки, осмотрели их со всех сторон, желая убедиться, что номера не менялись, даже открыли одну-две наугад – все впустую. Я готова была взвыть от отчаяния, но тут Вева шепнула:

– Мы не одни.

Замерев, я услышала шаги, шли двое – один шаркал, шаги другого звучали твердо. Затем раздались голоса – один запинающийся, а другой звучный и какой-то хищный. Второй голос я узнала мгновенно и нырнула за коробки, дернув за собой подругу. Веве не доводилось слышать этот голос, но ее явно насторожила наружность незнакомца – горделивая осанка и стеклянный глаз. Высокий Граф-Герцог показался в проеме двери, соединявшей вестибюль с коридором, позади шел молодой человек в очках с толстыми линзами.

– Договор в силе? – спросил Граф-Герцог.

– Да, но я не могу передать вам разом все книги из вашего списка. Хуана Капдевьелье не дурочка.

Молодой человек высвободил руку из слишком длинного рукава серого пальто и нервно потер большим пальцем указательный. Пальцы у него были короткие и толстые. Мы с Вевой смотрели во все глаза.

– Не разом, но они мне нужны. От этого зависит твой гонорар.

Граф-Герцог держался твердо, но любезно, и подкрепил свои слова, достав из кармана пачку купюр и протянув несколько молодому человеку.

– Спасибо, спасибо, – пробормотал тот ошарашенно.

– А теперь объясни мне, пожалуйста, почему у черного входа стоит коробка со словарями и учебниками? В последний раз ты просто отдал мне нужную книгу, все было проще.

Граф-Герцог хищно улыбнулся, а я пихнула Веву локтем, но она уже все поняла.

– Видите ли, во время переезда скорее потеряется целая коробка, чем отдельные ценные книги. Я собрал коробку заурядных книг и положил кодекс туда. Надеюсь, это не доставит вам проблем. А в прошлые разы, – казалось, молодой человек был в ужасе от одной лишь мысли, что Граф-Герцог не поверит его объяснениям, – книги, которые я передавал вам, не были зарегистрированы. Легко было сделать вид, что они потерялись много лет назад, но с этими ситуация совсем иная. Если не проявлять изобретательность, быстро возникнут подозрения.

Повисло неловкое молчание. А вдруг он и был тем кабальеро, что стоял спиной и не обернулся на наш смех, когда мы выходили из туалета? А вдруг в тот день мы могли помешать ему украсть какую-нибудь ценную книгу? А вдруг пустая полка, которую я обнаружила, опустела его стараниями, а вовсе не случайно? Лицо у меня горело от гнева. Граф-Герцог тем временем размышлял, сожрать ему свою добычу или пощадить пока.

– Изумительно, – изрек он наконец. – Очень умно. Поздравляю.

Услышав шелест мятой купюры, перешедшей из рук в руки в качестве чаевых, я не могла больше бездействовать. Я понятия не имела, сколько книг он уже украл, но если от меня что-то зависит, больше это не повторится. Согнувшись и прячась за коробками, я подкралась почти вплотную к малодушному сообщнику Графа-Герцога и подала знак Веве, чтобы следовала за мной. Та состроила испуганную мину и замахала руками, но потом, закатив глаза, все-таки поползла ко мне. Граф-Герцог стоял так близко, что мы слышали шорох его плаща. За секунду до того, как я решилась на перебежку, он обернулся в нашу сторону, как животное, почуявшее опасность.

– Что такое? – спросил молодой.

Граф-Герцог помолчал. Мы почти не дышали. Граф-Герцог словно принюхивался.

– Ничего. Мне показалось, я слышал какой-то шум.

– Наверное, мыши, сеньор. В библиотеках всегда полно мышей, – пробормотал молодой человек.

Мы с Вевой выскользнули в коридор. Проклиная высокие гулкие своды и царившую в здании тишину, мы наконец выскочили на крыльцо и увидели коробку со словарями, стоявшую ровно там, где сказал Граф-Герцог. Мы быстро нашли Лорку, а рядом кодекс, о котором шел разговор.

– Берем только “Перлимплина”, – приказала Вева.

– Кодекс тоже. Я не позволю этому типу разбазаривать наше наследие.

– Тина, опомнись. Если мы заберем его, нас поймают.

– Я все же рискну.

Больно было думать, что Граф-Герцог добьется своего. Вева пробормотала, что я сумасшедшая, но в конце концов взяла все четыре книги. Когда она выпрямилась, чтобы отдать их мне, показались другие библиотекари, возвращавшиеся с обеда. Какой-то парень спросил, что мы делаем.

– Я нашла эти вот книги на полу, – мгновенно солгала Вева. – Похоже, их забыли упаковать.

– А с какой стати коробка здесь? – подозрительно сощурился он.

– То есть мы должны еще и коробки таскать? Мало того, что вы книги теряете… – Вева как никто умела изобразить возмущение.

– Ладно-ладно, сейчас занесем, но больше ничего не трогайте, порядок в нашем деле важнее всего!

Парень забрал у Вевы только что спасенные нами книги и возвратил их в коробку.

Я с грустью наблюдала, как уносят все три экземпляра нашего “Перлимплина”.

– Зато мы знаем, где будет коробка, и заберем заодно и кодекс, – сказала Вева. – Занятия в новом корпусе начнутся уже в январе, так что мы добудем “Перлимплина” сразу после Рождества. Пуре Уселай придется совсем немного подождать.

Мне нечего было возразить. По крайней мере, можно было утешиться тем, что мы расстроили планы Графа-Герцога.

Ночью выпал снег, но в этот ранний час людей было мало и он лежал почти нетронутый. Вместе с другими студентами мы ждали автобуса на площади Монклоа. Редкие прохожие, спешившие на работу, поглядывали на нас с любопытством. Наконец наступил январь 1933 года и начались занятия. Мне не терпелось оказаться в новом кампусе, в голове теснились тысячи фантазий, а Вева смеялась над моим волнением.

– Все будет проще простого, – сказала она с улыбкой, закуривая сигарету.

– Я думаю про новое здание факультета. Ты только представь себе, как здорово будет учиться в просторных, современных аудиториях! Наверняка на новом месте у нас появятся новые идеи! На улице Сан-Бернардо нам забивали голову старьем, потому что все там было старое и изношенное.

– Придет же такое на ум! – Вева выпустила дым из ноздрей, продемонстрировав новое умение.

Какая-то девушка заметила ей, что барышне не пристало курить. А потом ненатурально закашлялась, вызвав улыбку у своего спутника.

– Я и не претендую на то, чтобы считаться барышней! –