направлений. В газете «А-бэ-сэ» писали, что он предложил Франко пост военного министра или замминистра. Хотя Франко и приезжал с Балеарских островов в Мадрид на переговоры с лидером радикалов, в конечном счете он отверг предложение[374]. Это был пост, о котором Франко мог только мечтать, но кабинет Лерруса, пришедший к власти 12 сентября, не имел перспективы и должен был уйти через пару месяцев, поскольку не располагал парламентским большинством. Убежденные, что реформы можно провести в жизнь, только сформировав собственное правительство, социалисты отказались от коалиции с Асаньей, и в политических кругах стали считать, что скоро президент Алкала Самора будет вынужден объявить о проведении выборов. В создавшихся условиях Франко не получил бы возможности осуществить на посту министра те преобразования, которые считал необходимыми.

В период подготовки к ноябрьским парламентским выборам 1933 года, на которых социалисты могли победить и сформировать затем правительство радикальных реформ, Франко, хотя и загруженный делами на Балеарах, не мог избавиться от пессимистичных мыслей относительно перспектив, открывающихся перед вооруженными силами. Он поговаривал с друзьями об отставке и переходе в политику. Согласно Аррарасу, слухи об этом достигли правых кругов Мадрида, и оттуда в Пальму прибыл посланец набиравшей тогда силу католической партии авторитарного склада – Испанской конфедерации автономных правых (Confederaciуn Espaсola de Derechas Autуnomas), или сокращенно СЭДА.Эмиссар будто бы предложил Франко включить его в мадридский список партии и в один из провинциальных списков, чтобы наверняка обеспечить ему избрание. Франко однозначно отверг это предложение[375]. Но на выборах он голосовал за СЭДА[376]. Левые оказались расколоты, анархисты бойкотировали выборы, а радикалы и СЭДА в ряде мест заключили союз, что и обеспечило этим партиям победу. Радикалы получили 104 места в парламенте, СЭДА – 115, а социалисты и левые республиканцы соответственно 58 и 38. Во время последующего правления коалиции радикалов, все более разъедаемых коррупцией, и СЭДА Франко начнет выходить из опалы, которой он считал свою комфортабельную ссылку на Балеары, и все более привлекать внимание политических сил, пришедших к власти.

Глава 4

При власти

Франко и Вторая республика, 1934–1936 годы

Наступил период правления коалиции центристов и правых, который испанские левые нарекли «черным двухлетием»; для Франко после двух лет прозябания выглянуло солнце. После жестоких, на его взгляд, притеснений со стороны Асаньи сорокадвухлетний генерал вновь стал объектом пристального внимания, какого он не ощущал со времен диктатуры. Причины этого были очевидны. Он являлся наиболее прославленным молодым генералом с правыми взглядами, к тому же не был запятнан коллаборационизмом с республикой. Свалившиеся на него теперь блага и почести, часто намеренно преувеличенные, совпали с резкой поляризацией политической жизни Испании.

В своей победе на ноябрьских выборах 1933 года правые увидели шанс перевести назад стрелки часов истории и свести на нет реформы, предпринятые коалиционным правительством республиканцев и социалистов. Экономический кризис углублялся, на семь занятых приходился один безработный – на юге это соотношение составляло четыре к одному, – а правительства одно за другим занимались ревизией реформ. Такая политика не могла не породить у трудящихся масс города и деревни чувства безысходности, чреватого вооруженными выступлениями. Работодатели и землевладельцы отпраздновали победу на выборах снижением зарплаты, массовыми увольнениями членов профсоюзов, повышением квартирной платы. На трудовое законодательство, принятое при предыдущих правительствах, попросту не обращали внимания.

Рядовые социалисты тяжело переживали поражение на выборах, среди них усиливалось возмущение грубейшим произволом предпринимателей, и в этой обстановке лидеры социалистов прибегли к тактике революционной фразы в тщетной надежде припугнуть правых и заставить их отказаться от наступления на права трудящихся, а также оказать давление на президента республики Нисето Алкала Самору, с тем чтобы тот назначил досрочные выборы. В конечном итоге это только укрепило правых, и особенно высшее армейское руководство, во мнении, что левой угрозе можно противостоять только с помощью сильных авторитарных мер.

Несмотря на то, что католическая СЭДА оказалась крупнейшей партией в кортесах, Алкала Самора поручил формировать правительство не ее лидеру Хосе Мариа Хилю Роблесу. Президент подозревал исключительно умного и энергичного Хиля Роблеса в намерении создать авторитарное корпоративное государство и обратился к циничному и продажному Алехандро Леррусу, лидеру радикалов, второй по представительству в парламенте партии, становившейся все более консервативной. Однако жаждавшие власти радикалы Лерруса всецело зависели от голосов СЭДА и стали марионетками Хиля Роблеса. В обмен на поддержку жесткой социальной политики, которой требовали богатые сторонники СЭДА, кабинет был отдан «на разграбление» радикалам. Социалисты возмущались коррупцией радикалов, но первыми выступили не они, а сторонники анархистов. С безответственной наивностью на 8 декабря 1933 года было назначено восстание. Однако правительство было предупреждено о планах анархо-синдикалистов и быстро ввело в стране «тревожное положение» (estado de alarma), предтечу военного положения (estado de guerra). Лидеров анархистских организаций НКТ и ФАИ (Federaciуn Anarquista Ibйrica) арестовали, ввели цензуру в печати, закрыли профсоюзные центры.

В традиционно анархистских регионах – Арагоне, Риохе, Каталонии, Леванте, некоторых частях Андалусии и Галисии – прошли спорадические забастовки, были спущены с рельсов несколько поездов, совершены нападения на посты гражданской гвардии. После отдельных стычек с гражданской гвардией и частями особого назначения скоро были подавлены революционные выступления в Мадриде, Барселоне и центрах провинций Андалусия, Аликанте и Валенсия. В Арагоне же и в столице этой провинции Сарагосе восстание увенчалось некоторым успехом. Рабочие-анархисты возводили баррикады, нападали на государственные здания, вступали в вооруженные стычки с силами правопорядка. Правительство направило в провинцию несколько рот солдат, и подавление восстания с помощью танков заняло четыре дня[377]. После восстания многие наиболее правые офицеры окрепли в своем убеждении, что каким бы консервативным ни было правительство, с республикой надо кончать[378].

Проблемы с подавлением восстания привели 23 января 1933 года к отставке министра внутренних дел Мануэля Рико Авельо, который собрал вещи и перебрался в Марокко верховным комиссаром. На его место пришел Диего Мартинес Баррио, военный министр, который, в свою очередь, был заменен приятелем Лерруса, консервативным депутатом радикальной партии Диего Идальго, который понимал больше в сельском хозяйстве, чем в военных вопросах[379]. Однако он с подкупающей непосредственностью признавался в недостатке у него военных знаний и в необходимости советов со стороны профессионалов[380]. Он приобрел симпатии военных тем, что смягчил последствия некоторых мер Асаньи и вовсе отменил другие[381]. Новый министр не провел в должности и недели, а Франко уже познакомился с ним, будучи в начале февраля 1934 года в Мадриде. Молодой генерал явно произвел впечатление на Идальго, и в