«против большевизма и за восстановление порядка» может рассчитывать на широкую поддержку военных, в том числе генералов Годеда и Санхурхо[343]. Леррус, который решительно выступал за уход с арены правительства левой коалиции – республиканцев и социалистов – во главе с Асаньей, поддерживал контакт с Санхурхо. Оба они были против участия социалистов в правительстве, и в их переговорах присутствовала тема переворота[344]. Любой заговор военных значительно выиграл бы, прими в нем участие Франко. Тот, однако, по своей природной осторожности, держался подальше от неподготовленных и сомнительных затей с заговорами. Санхурхо он не доверял и не видел причин рисковать всем и вся, если мог спокойно заниматься своей любимой работой и в рамках республики.

Франко очень не хотелось терять вновь обретенный комфорт. Хотя он и доказал, что может переносить любые физические лишения и работать в самых тяжелых условиях, но, если представлялась возможность, он не упускал случая пользоваться бытовыми удобствами. В период времени между Марокко и руководством Сарагосской академией у Франко была легкая служба, и он вовсе не пренебрегал светской жизнью. Теперь, в Ла-Корунье, он стал, по существу, военным губернатором, жил с шиком, в большом доме с прислугой в белых перчатках. В то время Ла-Корунья была красивым и спокойным городом, совсем не тем суматошным и безликим, каким она станет потом, в годы его диктатуры. Его обязанности оставляли ему достаточно времени для частых посещений местного яхт-клуба (Club Nautico) где он наконец смог хоть отчасти утолить детскую любовь к морским путешествиям. Именно там он встретился с Максимо Родригесом Боррелем, который после Гражданской войны станет его постоянным компаньоном по рыбалке и охоте. Макс Боррель был одним из очень немногих «штатских» друзей Франко и оставался им до своей кончины[345].

Хотя Франко и не хотел рисковать, принимая участие в сомнительных действиях Санхурхо, это вовсе не означало, что он был в восторге от политической ситуации в стране. Однако он был более осторожен, чем другие генералы, и не дал вовлечь себя в попытку переворота 10 августа 1932 года. Тем не менее он так долго был вместе с Санхурхо в Африке, что можно предполагать: он знал о готовящемся перевороте. Тринадцатого июля Санхурхо побывал в Ла-Корунье, проверяя части местных карабинеров, и обедал у Франко. По сведениям Пакона, Франко сказал Санхурхо, что не собирается участвовать ни в каких переворотах[346]. Один из заговорщиков, монархист Педро Сайнс Родригес, организовал еще одну, конспиративную встречу Франко и Санхурхо в пригородном мадридском ресторанчике. Франко выразил серьезные сомнения в успехе переворота и сказал, что он пока не решил, как поступит, хотя пообещал Санхурхо, что в любом случае не примет участия в действиях против Санхурхо на стороне правительства[347].

Позиция Франко выглядела слишком расплывчатой, чтобы Санхурхо мог рассчитывать на его поддержку. По сведениям майора Хуана Антонио Ансальдо, авиатора, восторженного монархиста, заговорщика и верного приверженца Санхурхо, «участие Франко в перевороте 10 августа не вызывало сомнений», но «перед самым его началом Франко открыто отказался от всех обязательств и посоветовал некоторым офицерам последовать его примеру»[348]. Пожалуй, это слишком – полагать, что вначале Франко поддерживал заговор Санхурхо, а потом передумал. Просто свойственная Франко манера выражаться двусмысленно вполне могла привести Санхурхо и его коллег-заговорщиков к мысли, что участие Франко было делом само собой разумеющимся. Колебания его позиции – в ожидании, пока все прояснится, – вполне позволяют сделать такой вывод. Точно можно сказать одно: Франко ничего не докладывал своему руководству о подготовке заговора.

Последовавший отказ Франко участвовать в заговоре основывался прежде всего на его убеждении, что заговор подготовлен плохо, – об этом Франко говорил политическому деятелю правого толка Хосе Мариа Хилю Роблесу на обеде в доме их общего друга маркиза де ла Вега де Ансо[349]. Франко опасался, что провал путча «откроет ворота коммунизму»[350]. К тому же он с подозрением относился к связям Санхурхо с Леррусом. О причастности последнего к подготовке переворота можно судить по его речи в Сарагосе 10 июля 1932 года. Ставя себя в один ряд с заговорщиками, Леррус подталкивает правительство к более консервативному курсу, намекая на возможное военное вмешательство, если правительство не последует этому совету. Как всегда весьма циничный и угодничающий перед армией, Леррус заявил, что, приди он к власти, он снова открыл бы академию и поставил Франко ее начальником[351].

В конце июля Франко съездил в Мадрид – «выбирать лошадь»[352]. К его неудовольствию, поползли слухи, что Франко решил присоединиться к заговору. Когда его спрашивали – а это случалось нередко, – собирается ли он участвовать в перевороте, Франко отвечал, что, по его мнению, еще не пришло время для восстания, но он уважает мнение тех, кто считает иначе. Но его крайне огорчило, что некоторые высшие офицеры открыто говорят, будто Франко на их стороне. И Франко предупреждал таких, что, если они будут продолжать «распространять эту клевету», то он «предпримет энергичные меры». Как-то случайно он встретил Санхурхо, Годеда, Варелу и Миляна Астрая в военном министерстве. Варела спросил от имени Санхурхо, что тот хотел бы услышать мнение Франко о перевороте. Санхурхо сначала отрицал сказанное Варелой, но потом согласился встретиться с Франко в присутствии Варелы. За обеденным столом Франко в категоричной форме заявил им, чтобы они не рассчитывали ни на какое его участие в военном мятеже. Весьма прозрачно напомнив Санхурхо его поведение в апреле 1931 года, Франко обосновал свое нежелание присоединиться к заговору тем, что республика образовалась после того, как военные отказались выступить на защиту монархии, а посему теперь нечего втягивать армию, чтобы с ее помощью поправить дела[353]. Возможно, именно об этой встрече вспоминал Санхурхо, отпуская едкое рифмованное замечание в адрес Франко летом 1933 года, когда оказался в тюрьме после провала переворота: «Франкито – это тварь, думающая только о себе» (Franquito es un cuquito que va a lo suyito)[354].

Переворот, организованный Санхурхо, отличался скверной подготовкой. В Мадриде его подавили легко. Кратковременный успех был достигнут в Севилье, но когда на город двинулась колонна правительственных войск, Санхурхо бежал[355]. Унижение армии и атмосфера народного ликования, какая наблюдалась только сразу после установления республики, не могли не убедить Франко в правильности его прогнозов о неизбежности провала восстания[356]. В мятеже не приняли участия городская полиция, части особого назначения (Guardia de Asalto) и гражданская гвардия, и это отчетливо показало, как важна роль этих формирований. Франко лишний раз убедился,