в школе договорились. Когда мы наиграемся, придет ночь, и вот тогда… Чувствую я, ждет меня что-то необыкновенное. Ощущение такое странное, при этом я и не знаю, хорошее оно или плохое, надо маму спросить! Вот прямо сейчас и спрошу, потому что интересно же, что это за ощущение!

Милалика

Время так быстро летит… Аленке уже десять, со Всеславом они неразлучны совершенно, раньше или позже придется подруге сватов засылать. Это я шучу, но в каждой шутке, как говорится… Малыши растут, радуя всех, особенно Аленушку, она их любит, иногда кажется, даже сильнее, чем нас. Занятия в Академии заканчиваются, скоро нас выпустят уже знающими специалистами, поэтому надо подумать над предложением… Впрочем, об этом потом. Моя главная профессия — мама. Потом уже я царевна, но прежде всего я мама.

Кстати, об Академии. Уже пару дней рядом с Аленкой появляется девочка с кошачьими ушками, ну в точности как у дочки! В первый раз она ненадолго появилась, вчера просто смотрела издали, а вот сегодня я хочу узнать, что это значит.

Девочка не может быть Аленкиной родственницей: дочку украли фелис у другой цивилизации, которая сначала искала ребенка, а когда кошки попробовали пошантажировать — просто объявили ребенка мертвым, но наблюдали. И вот когда, по их мнению, она действительно умерла — уничтожили фелис. Нам Фелиты помогли это узнать. Очень им не понравилось произошедшее, поэтому… впрочем, это не мое дело. Доченька счастлива, а это главное.

Сегодня я немного напряжена, не дает мне покоя эта девочка, беспокоит почему-то. Поэтому, уложив спать Аленушку, я наказываю ей во сне от меня не отходить, чем вызываю ее удивление, но не сильное — моя малышка привыкла доверять маме, как и я своей. Это и у нас, и у Вари в семье почти религия такая — «пусть всегда будет мама». Правда, приходится соответствовать, но чего не сделаешь для своих детей.

И вот я закрываю глаза, но, думая о странной девочке, оказываюсь в небольшой комнате, очень на приютскую, в смысле детдомовскую, похожей. Та же привычная бедность, но без ощущения безнадежности, что меня удивляет. Девочка сидит за столом и что-то рисует, при этом ее ушки прижимаются к голове, как будто она боится или плачет.

— Привет, маленькая, — мягко говорю я, стараясь не напугать.

— Здравствуйте, — здоровается малышка. Она поднимает на меня взгляд, в котором светится надежда, но затем глазки ее гаснут, и голова снова опускается. — Ты не мама…

— Мама, куда ты пропала! — Аленка появляется на руках Сережи, и только в этот момент я понимаю, что попала в сон ребенка одна, но почему-то не испугалась, хотя обычно подобное меня испугать как раз может. — Ой, кто это…

— Не знаю еще, — отвечаю я ей. — Но она похожа на тебя…

— Привет! — подскакивает к малышке лет трех, наверное, моя доченька. — Как тебя зовут?

— Я не помню, — отвечает та. — Я ничего не помню, только то, что у меня была мама с такими ушками, она меня кормила и защищала, а потом появилось что-то большое, черное, и какая-то тетенька уже спрашивала, какой я хотела бы быть…

— Кормила, защищала… — задумываюсь я, разглядывая обоих детей. Расцветка ушей младшей девочки повторяет Аленкину, вот что странно. — А тетя, которая спрашивала, в черном была?

— Да, — кивает девочка. — Она сказала, что я умерла, поэтому я плакала, но еще она говорила, что я к маме при… при… при…

— Притянешься, — помогаю я ей, задумываясь еще сильнее. — Ну-ка, доченька…

Нам уже объясняли, как сделать видимый во сне возраст больше или меньше. У детей-то это спонтанно происходит, а вот у взрослых нет. Поэтому я хочу попросить Аленку стать восемнадцатилетней, потому что есть у меня подозрение. Девочка, сказавшая Смерти, что хочет быть как мама, при этом живет в детдоме и явно никого не принимает, судя по ее на меня реакции. Учитывая наличие Смерти и слов о притягивании, это может быть «промежуточный» мир.

— Да, мамочка? — поднимает на меня взгляд доченька.

— Сделай себя восемнадцатилетней ненадолго, — прошу я ее. — Только проверить…

— Ты хочешь сказать… — Аленка неверяще смотрит на маленькую свою копию и медленно кивает. — Но не может же быть!

— Все может быть, — улыбаюсь я ей, потому что уже практически уверена.

— Талита⁈ — удивленно спрашивает ставшая визуально старше доченька, но ответ получает совсем не от меня. Поднявшая еще раз взгляд малышка визжит от радости.

— Мама! Мамочка! — кричит девочка, оказавшаяся, похоже, действительно Талитой. — Я нашла тебя, мамочка!

Вот после этого начинается конструктивный разговор. Талита очень радуется обретенному имени. Она рассказывает о том, что ее ушки никто не замечает, но на этом хорошие новости заканчиваются, потому что она никого не воспринимает, из-за чего к ней холодно относятся. Мне это странно, потому что Кощей обещал, что ломать больше не будут, а как это называется? Надо с Ягой поговорить будет.

Девочка не помнит ничего, только Аленку и корабль. Ее похитили, пока доченька спала, и, насколько я понимаю, убили, после чего она оказалась в промежуточном мире, правда, очень хотела ушки, «как у мамы». Аленка в свою очередь объясняет, что она стала маленькой, поэтому они теперь сестренками будут, а мама вот — она на меня показывает.

— А ты больно делать не будешь? — сразу же спрашивает меня дитя, поэтому некоторое время нам не до разговоров — я ее обнимаю.

Я обнимаю котенка, а Аленка объясняет, что у нас котятам больно не делают, потому что незачем это делать. Ну и Сережа присоединяется к обниманиям, а я пытаюсь понять, как давно в этом мире ребенок и как ее оттуда вытащить. С одной стороны, все должно быть просто — за ней рано или поздно придут, но она же мучается да и не знает ничего вокруг, то есть еще и пугается.

— Я не знаю, как все вокруг называется, — объясняет Талита. — Мне не говорят и, по-моему, вообще никуда не пускают.

— А как тебя зовут, ну те, кто вокруг? — интересуется Аленушка моя.

— Дурочкой и… кажется, больше никак, — пожимает она плечами. — Еще… Нет, не помню… — она вдруг начинает плакать.

— Не плачь, — прошу я котенка. — Мы разберемся и тебе поможем обязательно. Надо только чуть-чуть потерпеть.

— Я потерплю, — всхлипывает Талита, прижимаясь к Аленке.

Я же смотрю на то, как себя ведет малышка, и понимаю — здесь что-то нечисто. Тот факт, что Талита притянулась к Аленке, логичен — нас об этом предупреждали, но вот что с ней так обходятся — это очень, очень странно. Нужно связаться с Кощеем, и с Ягой