сказала эта страшная, но знаю, что дома мне объяснят, потому что папочка так сказал. Я подслушиваю и уже жду, когда мы пойдем в сон к той, которую я пристрелила, но мамочка говорит: не надо.

— Не надо мучить малышку, — говорит она всем. — Если Талита была ребенком, то они ее все равно убили, а если нет, то и нечего это ворошить.

— Правильное решение, — кивает ей дядя, который мастер.

— Раса, о которой говорило это существо, — тетя, которая тоже с ушками, подходит к мамочке, — гуманоиды. Значит, она изначально не выглядела так, а стала такой вследствие адаптации. Твоя дочь может стать такой, как ты, если захочет.

Я задумываюсь, пока мама разговаривает. Когтики я бы убрала и носик сделала, как у мамы, а вот ушки нельзя, они котенку тому, который Слава, понравились, поэтому нельзя, а то вдруг без ушек я ему разонравлюсь и у меня опять друга не будет? А он очень хороший, хоть и самец. Но папа тоже самец, а мама без него не может. Наверное, и у меня однажды так будет? Ну, если я захочу. А я хочу!

Мамочка говорит, что я сама решу, с ней соглашаются. А потом все уходят из той маленькой комнатки в большую, она «класс» называется. И тогда мама спрашивает мастера, что будет, когда у нее котята пойдут. Мамочка, оказывается, «бе-ре-мен-ная», это когда в животике котята заводятся. Я почему-то даже не думаю о том, что меня будут меньше любить, потому что это же мама! А мастер говорит, что сны никак не повлияют на котят, потому что у нас будет больше теории, а практика только ласковая. Ну как-то так он говорит, поэтому мамочка улыбается и благодарит. А потом ее все поздравляют, потому что это чудо же, когда котята. И я тоже чудо, так папа говорит, а он точно знает, как правильно.

Мастер рассказывает о том, что мамочка и ее друзья сделали большой шаг, сумев изучить возможность ходить по снам. Он объясняет, как ходить по снам, потому что они теперь могут это делать сами. Появляются какие-то графики, интересные картинки, но я ничего не понимаю, поэтому просто сижу тихо, а мастер смотрит на меня и вздыхает. А почему он вздыхает, непонятно.

— Малышке мало что понятно, — говорит он маме. — Она совсем не может без вас?

— Лучше пока не надо, — отвечает ему мамочка. — Слишком мало времени прошло. Кто знает…

— Хорошо, тогда попробуем иначе… — в классе появляется еще одна тетя, и вдруг я оказываюсь на зеленой полянке.

Я все еще чувствую мамочку и ее реакцию на меня, но, кажется, вижу что-то совсем другое. Я будто оказываюсь на полянке, хоть и сижу на маминых руках, но вокруг летают птички и эти… «бабочки», вот! И вот эта новая тетя начинает мне рассказывать, что мои сны — это не просто сны, а путешествия. Она показывает мне волшебных зверей, разных очень, и еще рассказывает, что нужно быть осторожной, потому что сны очень разные.

— Мы с тобой будем заниматься так, — говорит она мне. — А когда ты сможешь недолго обходиться без мамы, тогда познакомимся с другими детьми, хорошо?

— Хорошо, — киваю я, потому что пока мамочка есть, мне ничего не страшно.

А потом я просыпаюсь, и у нас праздник. Большой-пребольшой, потому что мама рассказывает своей маме о том, что котята же будут. И бабушка с дедушкой устраивают мамочке праздник. С тортиком и огнями на небе. Это называется «фейерверк» и очень-очень красиво. Так проходит этот волшебный день.

За первым днем приходит и другой, меня учат во сне не бояться, я же постепенно забываю о том, что было. Ну, о самцах в форме Службы и о самках тоже. Мне теперь кажется, что мама была всегда, а все остальное мне приснилось. К нам дядя Кощей приходит, он меня к мамочке привел! Но приходит он, чтобы рассказать о Талите. Ее, оказывается, как-то странно убили и внутрь всякую гадость засунули, чтобы она как фаршированная курочка была. Мамочка говорит, что, возможно, Талита ко мне притянется. Я тоже в это верю, но пока решаю не думать…

Когтики я захотела убрать и носик тоже, теперь у меня от фелис только ушки — и больше ничего. А ушки у меня для Славки, он очень славный, и раз ему нравится, я подумала — пусть будут, правильно же? Вот и папочка говорит, что правильно. А еще мне очень нравится, когда промеж ушек гладят. А если не будет ушек, то как узнать, где погладить, чтобы я замурлыкала прямо? Вот я думаю, что все правильно, поэтому можно ни о чем не думать, а просто играть с Машей, пока мамочке нехорошо.

Бабушка рассказала, что мамочке нехорошо не оттого, что плохо, а потому, что она отвар выпить забывает, потому что она сильная. Как это связано, я не знаю, но послушно киваю. А еще я, конечно, с мамой к Славке катаюсь или он ко мне, потому что мамочку тетя Варя смотрит на тему, как в ней котята себя чувствуют, а я просто люблю играть со Славкой. Он обещал, что защитит меня ото всех, потому что он самец.

Вот так проходит время, и ничего не случается, только я к школе готовлюсь, потому что школа тут с шести лет и нужно хорошенько подготовиться, чтобы быть там самой-самой умной. Потому что я же мамина дочка и папина еще, а мама, между прочим, царевна. И я, наверное, тоже, поэтому надо «со-от-вет-ство-вать»! Ну это такое слово, значит: надо быть самой-самой, чтобы все восторгались и говорили мамочке, какая у нее доченька хорошая. А я хорошая, честно-честно!

А по-о-отом! Мамочка выпускает котят из животика! Только мне не разрешают посмотреть, как она это делает, со мной Славка сидит, он меня уговаривает, что все будет хорошо, и я ему верю, хоть и беспокоюсь немножко о мамочке, но папа же говорит, что все хорошо, и Славка еще, значит, надо им верить.

А потом мне показывают котят. Они очень маленькие и без ушек. Мне даже хочется их вылизать, но уже нельзя, потому что так не принято. Но они такие милые-премилые, и я их уже очень люблю. Просто очень-очень! Папочка говорит, что котята могут быть громкими, а я ему отвечаю, что это же хорошо, когда котята громкие, ну, по-моему. А еще я очень хочу помогать мамочке, и мне даже разрешают бутылочку подержать! Я так горжусь этим! Даже Славке хвастаюсь, а он