я не понимаю, как это возможно, а, во-вторых, нужно ли что-то теперь делать?

— Это может быть испытанием богов, — откликается она. — Но нужно еще спросить ребят, потому что такие расы есть. Они адаптируются к другим народам в случае потери.

— Вы забываете об одной важной возможности, — голос мастера Ригера ни с кем не перепутать. — Вы можете ходить во снах, помните?

— Вы предлагаете войти в сон кого-то из фелис… — доходит до меня. — А малышка не испугается?

— Подумайте, — советует он и начинает урок.

Сегодняшний урок посвящен именно переходу из мира в мир через сон. Доселе такие вещи считались невозможными, поэтому никто и не пробовал, но вот взаимодействие выходцев из разных миров показало, что в принципе есть над чем работать. Мастер прерывает лекцию, чтобы объяснить мне, почему Аленка воспринимается именно моим ребенком. Такие случаи известны, правда, в мирах Таурис, о которых мы поговорим как-нибудь потом, а сейчас нам всем есть чем заняться.

Впрочем, Ригер прав — мы все можем узнать, так сказать, из первых рук, правда, как еще проверить достоверность… Но это, я надеюсь, нам расскажут. В нашем случае нам очень нужно подлечить детей, хотя, похоже, проблема Аленки уже решилась. Варя сказала, что рано или поздно свою память малышка утратит, поэтому будет просто обычным ребенком лет четырех-пяти. Ну, с поправкой на ушки, конечно.

Кстати, интересен тот факт, что она совместима с людьми, есть, по-моему, некоторая искусственность в этом. Но в нашем случае это хорошо, потому что есть у малышки шанс завести семью. Лекции идут своим чередом, а я раздумываю о том, что нам принесли прошедшие дни. Ну да, я отвлекаюсь от занятия, но меня можно понять — много неожиданностей случилось, а новопоименованная Аленка у нас вообще девочка-загадка. Кстати, сидит у меня на коленках тихо-тихо и внимательно слушает, потому преподаватель не возмущается.

После просыпания я иду к ребенку, ибо что-то мне подсказывает, что детей можно забирать во дворец. Во-первых, там всем будет комфортнее, во-вторых, ничего с ними сделать нельзя. Разве что с Талитой, но вот именно с младшей мы проблему решим, ведь вся проблема, насколько я поняла, — убедить ребенка в том, что больно не будет. Кстати, а почему Яга этого не сделала? Она вообще как-то на ребенка отреагировала?

Мы едем домой, а я все раздумываю, пытаясь вспомнить детали встречи. Кощей на Талиту, кажется, реагировал, но не слишком, а вот Яга будто и не видела младшую. Это что-то должно значить, точно должно, поэтому я откладываю вопрос в сторону, только сейчас заметив, что карета кружит возле дворца. Бросив удивленный взгляд на Сережу, вижу его улыбку.

— Ты задумчива была, любимая, — объясняет мне муж. — Надо было дать тебе время, а дети получили «петушков», потому они вообще не здесь.

— Ты у меня самый лучший, — признаюсь я, после чего карета останавливается.

Взяв детей на руки, причем Талиту несет Сережа, отправляюсь в тронный зал. По идее, мамочка с папой еще там. Не останавливаясь, киваю стражнику, сразу же распахивающему двери перед нами. Я вижу удивление на лице батюшки и радостную улыбку мамы. Она, конечно же, все понимает, ведь это же мама.

— Мамочка, батюшка, — приближаюсь я к тронам. — Познакомьтесь: Аленка и Талита, ваши внучки.

— Спасибо, доченька, — первой реагирует мамочка, пока папа пытается понять, что я сказала.

— Смотри, Аленушка, — отвлекаю я дочку от леденца. — Это твои бабушка и дедушка, пугаться не нужно, они хорошие.

— Расскажешь все, — требует царь-батюшка.

— Конечно, — киваю я. — Только, мама, позови-ка Ягу, вопрос у меня остался.

Я объясняю Аленке, что мне нужно поговорить с родителями, поэтому ей не все будет понятно, на что моя малышка только кивает, а Талита, по-моему, вообще не здесь. Мама при этом смотрит, как мы с Сергеем обращаемся с детьми, и улыбается.

— Любимая, ты поговори, — предлагает мне муж. — А мы тут пока русский язык поучим, да?

— Да-а-а-а! — радуется Аленка. Как она на меня похожа, душой, не внешне… Хотя внешне немного тоже, но для нее, как и для меня, очень важна мама.

— Яга сейчас прибудет, — сообщает мне мама. — Пока расскажи мне, дочь моя, как вроде бы восемнадцатилетняя вдруг стала пятилетней.

— Я и сама это еще плохо понимаю, мамочка, — отвечаю я. — Получается, что ее искусственно сделали большой, а внутри она была все такой же малышкой. Мы узнаем, кто и зачем это сделал, но пока что все вот так, правда, с Талитой мне непонятно, поэтому и Яга нужна.

— Понятно, а подробности? — мамочке жутко интересно, и я ее понимаю.

Начинаю рассказывать маме о том, что именно произошло. Как Аленка спасла девочку, как находилась почти на грани, как реагировала. Я рассказываю, как детей привели по Звездной дороге и как Кощей забрал их к нам. Сергей при этом рассказе переводит взгляд на меня.

— Странно это, — сообщает он. — Получается, взрослую особь убили, а малышку старательно не заметили? При этом сделано все, чтобы самостоятельно передвигаться она не могла…

Да, он прав, выглядит все довольно странно, даже странней, чем восприятие ушастой малышки моей дочерью. Тут еще объяснить можно, в конце концов, мы в сказке живем, но вот с Талитой непонятно все. Она говорит. Запинается, но говорит четко, что для ее возраста нехарактерно, мне Варя рассказала, а она педиатр, она точно знает. Так что что-то тут нечисто.

— Чего звали, Величества? И Высочества, — интересуется вошедшая в тронный зал Яга.

— Яга, что ты можешь сказать по поводу младшей девочки? — интересуюсь я у нее.

— Нет никакой младшей девочки, — пожимает плечами легендарная наша. — Есть муж твой, дочка и кукла бездушная.

Вот эта фраза заставляет меня замереть, проглатывая все остальные вопросы. Яга в таких вещах не ошибается. Если она говорит, что это бездушная кукла, то единственное объяснение — или кукла, оживленная ритуалом каким, или, говоря техническим языком, — робот. Вот если представить, что Талита — специально нацеленная на Аленку машина, чтобы держать ее, например, под контролем… Цивилизация у кошек космическая, а Чучхе ядерную бомбу не исключает, скорее наоборот. И что теперь делать? А вдруг у нее внутри заряд какой-нибудь?

— Яга, а кукла эта взорваться не может? — спокойно интересуется Сережа, играя с детьми.

— Уже нет, — хмыкает наша легендарная. — Так что играйте на здоровье.

И я успокоенно выдыхаю. Яге не верить нельзя, а раз она сказала «уже нет», значит, все в порядке. Был, получается, заряд? Но зачем?

Глава семнадцатая

Аленушка

Я играю с папой, мы с ним учим мамочкин язык.