что я определяю по его тихому гудению, затем подсовывает мне прямо под нос. Кого я могу позвать, кроме подруги?

— Тридцать третья! Вы мне очень-очень нужны, ребята! — зову я, затем вспоминаю, что мы не дома. — В замке Кощея!

— Выезжаем! — твердый, но немного сонный голос тезки моего мужа подсказывает мне, что за временем я не уследила.

— Ну вот тебе твоя дочка, — сообщает мне Кощей, ступая обратно, а меня чуть не сбивает с ног счастливый вихрь.

— Мама! Мамочка! — кричит Ххара, бросаясь ко мне. — Я пришла!

Вдали слышится рев очень недовольного Горыныча, я понимаю: ребята близко. Обнимая и поглаживая по голове котенка, осознаю: она держится из последних сил. Моей малышке очень плохо, а той, кого она спасла, еще и больно. Я вижу, как она дрожит, да и представляю себе… Даже слишком хорошо представляю.

Я перехватываю малышку Талиту, снимая ее вес с Ххары, но, по-видимому, силы у той, кого я называю уже дочерью, заканчиваются — она обвисает в моих руках. Тихонько плачет самая младшая, а я, держа ее в руках и прижимая к себе, укладываю дочку на пол. Будто скачком приближается характерный рев, и спустя несколько долгих мгновений в комнату вбегают лекари. Они умеют определять, куда бежать, обереги помогают им. Варя сразу же бросается к Ххаре, ее Сережа отстает на шаг.

— Жива, в обмороке, — комментирует Варенька. — Что происходит?

— Дочка много пережила, — объясняю я ей. — Она недавно убивала, потом готовилась к смерти и… били ее, Варенька, страшно били, ты бы посмотрела…

— Ты должна мне все рассказать! — реагирует моя подруга. — Опа… Сережа, диагностику, это не человек.

— Она котенок, — сообщаю я ей. — Котенок, единственное свое тепло получивший во сне. А сны у нее были о «смертном бараке».

Я знаю, Варя отлично понимает, что я имею в виду. Вот и глаза расширились в удивлении, но ее муж уже достает пластину оберега, начинается работа. Насколько я вижу, у Ххары есть повреждения не только кожного покрова, но из обмена мнениями я понимаю, что проблема не такая большая.

— С младшей что? — интересуется Сергей, на что я только вздыхаю. — Понятно.

— Мы транспортируем всех вас в нашу больницу, — информирует меня Варя. — Там проще работать, понимаешь?

— Понимаю, — киваю я, пытаясь успокоить младшую. — Больно ей, — объясняю подруге.

— Больно… — вздыхает она. — На вот, дай ей отвар, только немного.

Взяв протянутую мне емкость, я осторожно спаиваю немного малышке. Спустя несколько минут она уже спит, но, насколько я знаю, это не обычная реакция на болеутоляющее, поэтому вопросительно смотрю на Варю.

— Боль прошла, она и уснула, — вздыхает подруга. — Видать, сильно болит. Когда ты успела дочку приобрести?

Медленно и осторожно спускаясь к карете, я кратко рассказываю историю котенка, заставляя Варю мрачнеть. Ну да, она тоже понимает, что это значит. Обеим малышкам предстоит долгий путь, да еще есть у меня ощущение по поводу младшей, ведь она постоянно была на руках Ххары…

— Варь, а может так быть, что у младшей с ногами проблема? — интересуюсь я.

— Еще как может, — кивает она. — То, что я вижу, — чуть ли не опыты над ней ставили, так что лечить будем в больнице.

— Вот как… — я удивлена, потому что такого не ожидала, конечно.

Карета срывается с места, Ххара открывает глаза, но я сижу рядом с ней, глажу ее, отчего моя девочка только слабо улыбается. На вид ей лет десять, не больше, при этом не кормлена она, избита сильно, непонятно, в общем. Или у них совершеннолетие происходит раньше, чем у нас, или с ребенком играли в совершенно непонятные игры. Но сейчас надо вылечить обеих, а там посмотрим.

— У старшей синдром отмены, — замечает Сергей, который лекарь, мой в это время меня обнимает. — Очень странный, но может и затанцевать.

— Через пять минут на месте будем, — вздыхает Варенька. — В больнице у нас возможностей больше.

В больнице еще и Евлампий есть, он тоже знает немало, так что подруженька моя права — там точно помогут. Талита спит тихо, только чуть хнычет во сне, но почти неслышно. Я очень хорошо помню, в связи с чем описывали именно такое поведение, поэтому осознаю: проблемы будут. Будет очень много не самых простых проблем. Ну и одежда на Ххаре точно от эсэс из нашей истории мало отличается. Значит, надо ее переодеть. Ну, в больнице переоденем и посмотрим, что у нас и как. Ушки она чуть приподняла, значит, уже не так страшно. Смотрит на меня и молча плачет. Маленькая моя…

Носилки с Ххарой взлетают сами, как только карета останавливается, и очень быстро улетают. Я спешу за ними, наши «скорачи» тоже, ну и Сережа мой, как же без него? Я без него жить не умею. Ну а дальше процесс известный: обеих девочек раздевают, при этом у котенка белья не обнаруживается, что вызывает нехорошие ассоциации, укладывают и принимаются быстро, но тщательно обследовать.

— Младшей — заживляющую, — командует Варенька. — С руками и ногами посмотрим, когда проснется, но боль мы снимем полностью.

— Старшей я яды всякие сейчас выведу, — сообщает Евлампий, занимаясь делом. — Ну и прочие радости тоже починим. И будет у нас девочка-кошечка как новенькая.

— У нее именно яды? — интересуюсь я.

— Насколько я вижу, — царский лекарь задумывается. — Уже яды. Ранее это были вещества, предназначенные для усиления страха, снижения болевого порога и чего-то еще, сейчас трудно сказать, что именно. Но по какой-то причине они частично разложились и принялись ее медленно убивать.

Вот как, получается, девочку мою именно пытали всю жизнь. Но так как у каждого действия должна быть причина, то совершенно непонятно — зачем? Ну а затем я спрашиваю лекаря по поводу отметин на шее котенка, хоть и подозреваю, что ответ мне не понравится.

Глава пятнадцатая

Ххара ка Лос

Открыв глаза и не увидев мамочку, я пугаюсь. Но рядом со мной спит Талита, обнимая мою руку, значит, ее не забрали и мы еще поживем. Все произошедшее мне кажется сном, но я же действительно видела мамочку! Она должна быть здесь, но ее нет! Я пытаюсь подняться, но почему-то не могу, отчего становится очень страшно. Так страшно, что кажется, меня сейчас унесут в тот самый дом с черной трубой.

— Не нервничай, — произносит чей-то голос, и прямо надо мной появляется самка в странной, но точно не страшной одежде. — Сейчас я позову твою маму.

Она будто знает, о чем я сейчас думаю, сразу же потянувшись меня погладить. Эта самка очень добрая, я чувствую, поэтому