не я, вы бы не поехали на эту чёртову заправку, – перебил Дима. – Если бы не я, мы бы вообще не ушли с базы. Если бы не я… – Он замолчал, сжал флягу так, что металл хрустнул. – Я всё время тащу вас в пекло. А вы за мной идёте. Почему?

– Потому что ты наш, – просто ответил Слава. – Потому что без тебя мы уже сто раз сдохли бы. Потому что ты – это ты.

Дима посмотрел на него долгим взглядом, потом перевёл его на Машу.

– А ты?

– А я, – Маша взяла его за руку, – я видела, как ты стрелял. Ты не наслаждался. Ты не зверел. Ты просто делал то, что должен был. Чтобы спасти нас. Это не делает тебя монстром. Это делает тебя…героем.

Дима молчал долго. Потом убрал флягу в карман.

– Ладно. – Он встал. – Надо поесть и спать. Завтра снова в путь.

Ужинали молча, армейским пайком, разогретым на печке. Еда была безвкусной, но горячей. Маша сделала укол, проверила сахар. Всё в норме.

Перед сном Дима вышел на крыльцо. Стоял, глядя на звёзды. Слава вышел следом.

– Не спится?

– Нет. – Дима достал сигарету, последнюю, прикурил. – Думаю о том, что мы увидим в Саратове.

– Ты поэтому туда хочешь? Из-за фотографии?

Дима промолчал. Потом кивнул.

– Мать. Десять лет не видел. Она даже не знает, жив я или нет.

– А если… если её там нет?

– Тогда будем искать дальше. – Дима затянулся, выдохнул дым. – Но я должен попытаться. Понимаешь?

– Понимаю, – кивнул Слава. – У меня тоже есть тот, кого я ищу. Алиса. Но она дальше. Гораздо дальше.

– Мы найдём, – тихо сказал Дима. – Всех найдём. Если они живы.

Они постояли ещё немного, потом вернулись в дом. Печка догорала, в комнате было тепло. Маша уже спала, свернувшись калачиком на старой кровати.

Слава лёг на пол, подложив под голову рюкзак. Дима устроился у двери, положив ВСС рядом.

Перед сном Слава спросил в темноту:

– Дима, а тебе снится то, что случилось?

– Пока нет, – ответил голос из темноты. – Но я знаю, что будет. Всегда бывает.

– И как ты с этим справляешься?

– Думаю о вас. О том, что вы рядом. И о том, что завтра нужно ехать дальше.

Слава закрыл глаза. Завтра нужно было ехать дальше. Это была единственная мысль, которая имела смысл.

Утро встретило их морозцем – первый признак приближающейся осени. Дима уже не спал, сидел на крыльце, чистил ВСС. Движения были отработанными, почти автоматическими.

Маша вышла с кружкой кипятка, села рядом.

– Выспалась?

– Более-менее. – Она отпила, поморщилась. – Дима, я хочу сказать спасибо. За вчерашнее.

– Не за что.

– Нет, есть за что. – Она посмотрела на него серьёзно. – Ты не дал им… сделать то, что они хотели. Я помню, как ты стрелял. Ты был как машина. Но я знаю, что внутри ты не машина. И я… я рада, что ты есть.

Дима посмотрел на неё, и в его глазах впервые за сутки появилось что-то живое.

– Я тоже рад, что вы есть, – тихо сказал он. – Оба.

Слава вышел на крыльцо, потягиваясь.

– Ну что, двинулись?

– Двинулись, – кивнул Дима, пряча ВСС в чехол. – До Саратова ещё далеко.

Они погрузились в «буханку», и машина снова тронулась в путь. Дорога уходила на юг, петляя между холмами, лесами, полями. Впереди были сотни километров, новые опасности, новые встречи. Но они были вместе. И это было главным.

Дима вёл машину, и в его голове впервые за долгое время не было пустоты. Там была цель. Саратов. Мать. И друзья, которые ехали с ним рядом.

Он посмотрел в зеркало заднего вида. Слава дремал, прислонившись к ящикам. Маша смотрела в окно на проплывающие мимо поля. Они были его семьёй. Единственной, какая у него осталась.

«Буханка» урчала мотором, унося их всё дальше от прошлого. Навстречу будущему. Каким бы оно ни было.

Глава 22. Дорога на юг

Они ехали третий день. Леса постепенно редели, уступая место перелескам и полям. Дорога становилась то лучше, то хуже – иногда попадались участки асфальта, но чаще гравийка или просто утрамбованная грунтовка. «Буханка» терпеливо перемалывала километр за километром, урча двигателем, который Дима проверял теперь каждое утро.

За это время они научились молчать. Не в тягостной тишине, как после той перестрелки, а в нормальной, рабочей. Каждый знал своё дело: Дима за рулём, Маша с картой, Слава на подхвате – следил за дорогой сзади, подавал еду, менял воду в радиаторе на привалах.

На второй день они наткнулись на небольшой посёлок. Объезжать было далеко, рискнули проехать через центр. Улицы были пусты, окна выбиты, на обочине валялись брошенные машины. Но ни тел, ни заражённых. Люди либо ушли, либо умерли где-то внутри домов.

– Жутко, – тихо сказала Маша, глядя на пустые глазницы окон. – Как будто город-призрак.

– Таких теперь много будет, – отозвался Дима, не сбавляя скорости. – Чем дальше от Питера, тем меньше народу. Но и помощи меньше.

Посёлок остался позади. Дорога снова нырнула в лес, но теперь лес был другим – светлее, с примесью берёз и осин. Осень уже тронула листву жёлтым, кое-где встречались красные пятна клёнов.

– Красиво, – неожиданно сказала Маша.

– Что?

– Лес. Листья. Я раньше не замечала, как это красиво. В городе всё было серое, а тут…

Дима покосился на неё, но ничего не сказал. Он понимал. В этом аде, в который превратился мир, вдруг находились островки нормальности. И они становились дороже золота.

К вечеру третьего дня они упёрлись в проблему.

Дорога переходила в узкий мост через реку. Мост был старым, деревянным, и явно не в лучшем состоянии. А перед ним – затор из машин. Штук десять, вплотную друг к другу. Объехать – только вплавь.

Дима заглушил мотор, вышел, осмотрел затор. Машины стояли плотно, но между ними были зазоры. Если очень аккуратно, можно протиснуться. Но мост… мост вызывал сомнения.

– Не нравится мне это, – сказал он, вернувшись. – Если мы застрянем на мосту, и он рухнет… привет.

– Есть объезд? – спросил Слава.

– Километров сорок в объезд, по лесным дорогам. – Маша