Он вышел, прикрыл дверь. Огляделся, прислушался. Потом быстрым, бесшумным шагом двинулся в сторону построек.

Маша перебралась на водительское место, завела мотор, чтобы в любой момент сорваться. Слава положил «Кедр» на колени. Они ждали.

Дима шёл быстро, держась опушки. Постройки приближались – старая ферма, судя по всему. Несколько длинных коровников, пара жилых домов, водонапорная башня. И никаких признаков жизни. Только тишина и ветер.

Он присел за кустом, всмотрелся в бинокль. Пусто. Двери открыты, окна выбиты. Похоже, место брошено давно. Но у одного из домов – следы. Кострище, свежее. Кто-то здесь был. Недавно.

Дима двинулся дальше, обходя постройки с подветренной стороны. ВСС висел на плече, готовый к выстрелу. Он крался вдоль стены коровника, заглянул внутрь через разбитое окно. Пусто. Только мусор да старый навоз.

Он уже собирался возвращаться, когда услышал звук. Голоса. С той стороны, где осталась «буханка».

Дима замер. Сердце пропустило удар. Он рванул обратно, забыв про осторожность, ломая кусты, не видя дороги.

Всё случилось за несколько минут.

Маша сидела за рулём, вглядываясь в сторону, куда ушёл Дима. Слава крутил головой, вслушиваясь в лесные звуки. Вдруг сзади, со стороны дороги, донёсся шум моторов. Не один – несколько.

– Что это? – прошептала Маша.

Из-за поворота вылетели два мотоцикла, за ними – старый грузовик с брезентовым верхом. Люди. Много. Они ещё не видели «буханку», замаскированную кустами, но ехали прямо на них.

– Назад! – крикнул Слава. – Сдавай назад!

Маша вцепилась в руль, но задний ход вёл прямо в лес. Она сдала назад, но колёса забуксовали в грязи. Мотор взревел, привлекая внимание.

Мотоциклы развернулись и рванули прямо к ним.

– Выходим! – заорал Слава. – Бежим!

Он выскочил из машины, увлекая Машу за собой. Они побежали в лес, но мотоциклы их уже засекли. Один проскочил мимо, развернулся, отрезая путь. С другого спрыгнули двое с ружьями.

– Стоять! Стрелять буду!

Слава рванул «Кедр» с плеча, но выстрелить не успел. Сзади подскочил третий, сбил его с ног ударом приклада. Слава упал лицом в мох, из разбитой губы хлынула кровь.

Машу схватили за руки, вывернули их. Она закричала, но кто-то зажал ей рот грязной ладонью.

– Тихо, тихо, девочка, – прохрипел ей в ухо голос с запахом перегара. – Сейчас мы с тобой познакомимся.

Из грузовика высыпали остальные. Их было много. Десятка полтора, не меньше. Ржавые, грязные, с бешеными глазами. Кто-то с топором, кто-то с обрезом, кто-то просто с арматурой.

– Смотри, что нашли, – заржал лысый верзила, подходя к «буханке». – Целая машина! И бабла, судя по ящикам, навалом.

Он заглянул внутрь, присвистнул.

– Патроны! Оружие! Мужики, мы сорвали джекпот!

Славу подняли с земли, поставили на колени. Он сплюнул кровь, поднял глаза. Их было много. Очень много.

– А это кто? – верзила ткнул в Машу пальцем. – Девочка? Симпатичная.

Он подошёл, схватил её за подбородок, повернул лицо к себе. Маша попыталась вырваться, но её держали крепко.

– Не трогай её! – крикнул Слава.

– Чего? – верзила обернулся, усмехнулся. – Это твоя? Ну прости, парень, теперь наша.

Он размахнулся и ударил Славу по лицу. Слава упал на бок, в глазах потемнело. Кто-то пнул его ногой в живот.

– Не убивай сразу, – сказал другой, с татуировками на руках. – Пусть посмотрит. Как мы сегодня повеселимся.

Машу рванули за волосы, заставляя поднять голову. Она смотрела на Славу, на этих людей, и не могла пошевелиться. Страх сковал всё тело.

– Отпустите её, – прохрипел Слава, пытаясь подняться. Его ударили снова, прикладом по голове. Он рухнул, не двигаясь.

– Кажется, твой дружок уснул, – засмеялся лысый. – Ну ничего, мы и без него повеселимся. Давай, ребята, тащите её сюда.

Машу потащили к грузовику. Она закричала – дико, отчаянно, но кто-то снова зажал ей рот.

– Кричи, кричи, – шепнул ей тот, с татуировками. – Лес большой, никто не услышит.

Они ошибались.

Дима бежал сквозь лес, не разбирая дороги. Ветки хлестали по лицу, рвали одежду. ВСС он держал в руках, передёрнув затвор ещё на бегу. В голове было пусто. Только одно: успеть. Успеть.

Он вылетел на поляну и увидел их.

Грузовик, мотоциклы, толпа людей вокруг «буханки». Машу тащат к грузовику. Слава лежит на земле, не двигается. Кровь на лице.

Дима остановился.

Время будто замерло. Он видел их всех. Считал. Четырнадцать. Пятнадцать. С оружием, с топорами, с арматурой. Они смеялись, перекрикивались, толкались. Они не видели его.

Дима опустился на одно колено, поднял ВСС. Приклад лёг в плечо, щека прижалась к прикладу. Он выбрал первого – того, кто тащил Машу. Самый главный. Самый громкий.

Выстрел был тихим – только щелчок и свист пули. Лысый дёрнулся, схватился за голову и рухнул, как подкошенный.

Тишина на поляне длилась секунду. Потом кто-то заорал.

Дима уже стрелял во второго. В третьего. Четвёртый успел вскинуть ружьё, но пуля вошла ему в грудь раньше, чем он нажал на спуск.

– Там! – заорали они, показывая в сторону леса. – В лесу!

Дима сменил позицию, перекатился за ствол упавшего дерева. Пули защёлкали по коре, выбивая щепки. Он пригнулся, достал новый магазин, перезарядил. ВСС работал как часы.

Высунулся на секунду – выстрел. Ещё один. Двое упали.

Они начали разбегаться, прятаться за машины, за грузовик. Дима не давал им опомниться. Он бил по ногам, по корпусам, по головам. Каждый выстрел находил цель.

Один из бандитов вскочил на мотоцикл, попытался уехать. Дима выцелил его, выдохнул, нажал спуск. Мотоцикл вильнул и врезался в дерево.

Другой побежал к лесу, туда, где лежал Слава. Дима не дал ему добежать – пуля догнала в трёх метрах от цели.

Маша лежала на земле, закрыв голову руками, и не понимала, что происходит. Выстрелы, крики, топот. Потом всё стихло.

Она подняла голову.

Дима вышел из леса. Медленно, держа ВСС наготове. Он обошёл поляну, проверяя тела. Кто-то ещё шевелился – он добивал короткими, без жалости.

Потом подошёл к ней, протянул руку.

– Жива?

Маша не могла говорить. Только кивнула.

Дима помог ей встать, потом подошёл к Славе. Тот уже приходил в себя, пытался сесть. Лицо было в крови, но глаза открыты.

– Цел? – спросил Дима.

– Кажется… – прохрипел Слава. – Что здесь было?

Дима оглянулся на поляну, усеянную телами. Пятнадцать человек. Они лежали в неестественных позах, в лужах крови, среди брошенного