но какая-то подозрительная капля поблёскивала на блоке цилиндров. Он протёр её пальцем, понюхал. Масло. Не сильно, но текло.

Слава вышел с кружкой кипятка, протянул ему.

– Проблемы?

– Похоже, сальник потёк понемногу, – Дима вытер руки ветошью. – Надо будет проверять каждую остановку. До Саратова должно хватить, если не усугубится.

– А если усугубится?

– Тогда будем искать запчасти по дороге. Или новую машину.

Маша подошла, зябко кутаясь в куртку. Лицо у неё было бледным, под глазами тени.

– Плохо спала? – спросил Слава.

– Снилось, – уклончиво ответила она. – Всё нормально, сахар в норме.

Дима посмотрел на неё внимательно, но ничего не сказал. За эти дни он научился читать её молчание. Если Маша не хочет говорить – значит, не надо лезть.

Позавтракали быстро, загрузились и тронулись. Дорога уходила на юг через бескрайние поля. Иногда попадались деревни – мёртвые, пустые, с выбитыми окнами и брошенной техникой. В одной из них Дима остановился, чтобы проверить сарай – вдруг найдётся что полезное.

В сарае было пусто, только ржавые грабли и куча сена. Зато на заднем дворе они нашли колодец с водой. Маша набрала полные канистры, пока Слава осматривал дом.

В доме было пусто, но на стене висела фотография. Молодая пара, двое детей. Слава постоял, глядя на неё, потом снял и положил в ящик стола. Как тогда Маша. Маленький ритуал уважения к тем, кого уже нет.

– Едем дальше, – сказал Дима, когда все вернулись. – До темноты нужно пройти как можно больше.

К вечеру они добрались до большой реки. Мост был цел, но перед ним стояли бетонные блоки – явно чья-то работа. Кто-то пытался перекрыть дорогу. Дима заглушил мотор, вышел, осмотрелся.

– Свежее, – сказал он, разглядывая следы на земле. – Кто-то здесь был недавно. Может, сегодня.

– Объедем? – предложил Слава.

– Вода глубокая. Не объехать. Придётся убирать блоки.

Они вышли втроём. Блоки были тяжёлыми, но сдвинуть их было можно, если налечь всем вместе. Дима упёрся плечом, Слава рядом, Маша помогала с другой стороны. Блок медленно поддался, сдвинулся на полметра. Ещё усилие – и проход стал достаточно широким для «буханки».

– Всё, – выдохнул Дима, вытирая пот. – Садимся и едем. Быстро.

Они уже развернулись к машине, когда из-за блоков вышли люди. Трое. С ружьями. Не бандиты – обычные, в простой одежде, с усталыми лицами.

– Стоять, – сказал один из них, молодой парень, почти ровесник. – Не двигаться.

Дима медленно поднял руки. ВСС остался в машине. Плохо. Очень плохо.

– Мы не бандиты, – сказал он спокойно. – Просто едем на юг.

– Все так говорят, – отозвался парень. – А потом начинают стрелять.

– Мы не стреляли, – вмешалась Маша. – Мы убрали блоки, чтобы проехать. Если бы мы хотели напасть, сделали бы это ночью.

Третий, пожилой мужчина с седыми усами, прищурился, разглядывая их.

– Дети, – сказал он неожиданно. – Совсем дети. Откуда вы?

Дима коротко рассказал. Питер, застава, бандиты, дорога на юг. Пожилой слушал, не перебивая.

– Медик есть? – спросил он, когда Дима закончил.

– Есть, – кивнул Слава. – Я. Не совсем медик, но умею.

– Иди сюда.

Слава осторожно подошёл. Пожилой взял его за руку, посмотрел на ладони, на пальцы.

– Руки не бойца. Руки врача. – Он повернулся к своим. – Опустите оружие. Они не опасны.

Молодые переглянулись, но ружья опустили.

– Вы тут живёте? – спросила Маша.

– Живём, – кивнул пожилой. – В посёлке за рекой. Нас немного, человек сорок. Держимся своими силами. Блоки поставили, чтобы мародёры не лезли. А вы, похоже, не мародёры.

– У нас есть медикаменты, – сказал Слава. – Можем поделиться, если нужно.

– Нужно, – просто ответил пожилой. – У нас старики есть, дети. Лекарств не хватает. Но мы не грабим. Можем обменять. Еда, вода, ночлег.

Дима и Слава переглянулись.

– Согласны, – сказал Дима. – Но мы не можем задерживаться надолго. Нам ехать дальше.

– Одна ночь. Отдохнёте, поедите горячего. Утром поедете.

Посёлок оказался небольшим, домов на двадцать, окружённых самодельным забором из сетки и колючей проволоки. Внутри было чисто, аккуратно, пахло дымом и едой. Дети бегали по улице, женщины занимались хозяйством. Почти нормальная жизнь.

Их проводили в дом к пожилому – его звали Егорыч. Накормили горячим супом, дали настоящего хлеба, даже угостили солёными огурцами. После недель сухпайков это казалось пиром.

Слава быстро нашёл общий язык с местной женщиной, которая выполняла роль фельдшера. Передал ей антибиотики, обезболивающее, бинты. Она в ответ дала ему мешочек сушёных трав – от простуды, от болей в животе.

– Пригодится, – сказала она. – В дороге всякое бывает.

Маша сидела в стороне, грела руки о кружку с горячим чаем. К ней подошла девочка лет семи, с огромными глазами, села рядом, молча уставилась на неё.

– Привет, – тихо сказала Маша.

– Ты больная? – спросила девочка.

– Немного. Но ничего страшного.

– А почему у тебя такие глаза грустные?

– Потому что я давно не видела ничего хорошего.

Девочка помолчала, потом достала из кармана фантик от конфеты – пустой, но аккуратно сложенный.

– На. Это счастье. У меня больше нет, но я тебе даю.

Маша взяла фантик, посмотрела на него. Глаза защипало. Она не плакала уже давно – с того самого дня в Питере. А сейчас вдруг захотелось.

– Спасибо, – прошептала она. – Это самое лучшее, что мне дарили.

Девочка улыбнулась и убежала.

Дима, сидевший у двери и наблюдавший за всем, ничего не сказал. Только посмотрел на Машу долгим взглядом и отвернулся.

Ночь прошла спокойно. Впервые за долгое время они спали на настоящих кроватях, под одеялами, в тепле. Утром их проводили до машин, погрузили с собой ещё еды – вяленого мяса, хлеба, даже банку варенья.

– Езжайте, – сказал Егорыч на прощание. – И дай вам бог добраться. А если не получится – возвращайтесь. Место найдётся.

Дима пожал ему руку.

– Спасибо. За всё.

«Буханка» выехала за ворота и снова покатила по дороге на юг.

– Люди, – сказал Слава задумчиво. – Нормальные люди. Ещё есть.

– Есть, – кивнул Дима. – Но их мало.

Маша молчала, сжимая в кармане пустой фантик. Он грел руку сильнее, чем любой инсулин.

Они ехали дальше. До Саратова оставалось ещё много километров. Но