Мы только что занимались ЭТИМ прямо посреди столовой!

— Нам нужно поговорить, а вы… — я запнулась, подбирая слова, — Вы не даёте мне и слова сказать. Всё время переводите разговор на… на другое.

— Я ещё даже не покушался на ваш ротик, птичка, — он усмехнулся, и в его глазах снова заплясали чёртики, — Дам вам пока время привыкнуть. Не буду торопить события. Хотя, честно говоря, очень хочется.

— Вы невыносимы.

— А вы думали, что после женитьбы, я вдруг стану светлым пижоном?

— Не все светлые чопорные, но вы грубы в высказываниях. Иногда можно выражаться мягче. Не обязательно же сразу… в лоб.

Он засмеялся — искренне, громко, запрокинув голову. 

— Я не сказала ничего смешного, — нахмурилась.

— Мы словно десять лет женаты. Вы читаете мне нотации, как брюзгливая женушка, проевшая всю плешь. А я, знаете ли, не люблю нотации. 

— Я тоже много чего не люблю. Вы сами согласились на этот брак. Не забыли для чего? 

— Ради хорошего десерта? 

— Вы издеваетесь?

— Нет. Пойдемте, Кассия, — он вдруг стал серьезным, — В мой кабинет. Покажу вам кое-что. Раз так не терпится.

— Мне бы привести себя в порядок.

Мы только что были близки, платье разорвано. Его запах всё ещё был на моей коже, а белье насквозь мокрое. Ноги еле держат, но я не покажу этого. Пришло время хоть что-то узнать.

— Приводите. Я подожду вас в кабинете. 

Я направилась к себе.

— Может, вас отнести? — донеслось в спину после того, как я чуть ли не споткнулась на лестнице.

— Сама справлюсь.

А спустя пять минут ко мне пришла служанка. Похоже, Монтре отправил её на помощь, заметив, как я едва передвигаю ноги.

Богиня… Он и правда выкачал из меня всю энергию.

Вот мне только что было хорошо… А потом мне снова хотелось спать. Тренировки и впрямь нужны, не хочу каждый раз после близости валиться с ног. Не хочу, чтобы он смотрел на меня с этой его полуусмешкой и говорил: «Вам нужно укреплять тело, птичка». 

— Давайте я вам помогу, — Фисса зашла в комнату, неся в руках стопку полотенец и небольшую склянку из тёмного стекла.

— Спасибо, — я опустилась на край кровати.

— Поздравляю вас, госпожа Монтре, — она улыбнулась, и в её глазах мелькнуло что-то тёплое, — Теперь вы наша хозяйка.

Она обратилась ко мне в новом статусе, и это звучало странно, непривычно, почти пугающе. Будто я примерила чужую шкуру, которая ещё не успела стать своей.

— Хозяин сказал, что вы здесь полноценная хозяйка, — продолжила Фисса, кладя полотенца на стул, — И чтобы мы слушались вас во всём. 

— Так и сказал? 

— Да, — она кивнула, — А что вас удивляет? Вы — его жена. Он попросил о вас позаботиться. Велел передать укрепляющие капли для ванны. Вот, — она протянула склянку с тёмной жидкостью, — Пойдёмте, я помогу. Они придадут вам сил.

Она помогла мне раздеться и забраться в ванну. Вода была теплой, и я почувствовала, как расслабляются мышцы, как уходит напряжение. Фисса накапала несколько капель в воду, они зашипели, заклубились паром, и воздух наполнился запахом трав.

— Если нужно, я распоряжусь купить вам мази от следов, госпожа, — сказала она, отворачиваясь, чтобы не смущать меня.

— Каких следов? 

— У вас шея… и грудь… — она улыбнулась, и её щёки порозовели, — В следах страсти, госпожа. Хозяин вас очень любит. Я никогда не видела его таким. 

— Каким? — спросила недоуменно.

— Он сегодня весь день такой довольный. И даже улыбался.

— А до этого не улыбался?

— Нет, всегда хмурый ходил… Как с его прошлой невестой беда случилась…

— С невестой?

— Ой, простите. Давно это было. Негоже при новой жене обсуждать-то.

— А что случилось? — я не отступала, чувствуя, что это важно. Что это может объяснить многое в его характере, в его отношении к миру, в его тёмной, ледяной отчуждённости.

— Простите, госпожа, — служанка опустила голову, — Вам лучше у него самого спросить, — Фисса закрылась, по-видимому, опасаясь быть наказанной.

Новость о невесте удивила. Хотя что я знала о нем? Совершенно ничего. Только что он враг Филиппа. Его за что-то изгнали из Совета, неплохо бы выяснить за что. И что характер у него невыносимый… Но надо отдать ему должное… целуется он восхитительно… и не только… Властный, наглый, грубый… страстный… заботливый по своему…

— Она была темной?

— Да, госпожа…

Это единственное, что мне удалось узнать. 

— Так мазь нужно заказать, госпожа? — вернулась к прежней теме служанка.

Хотела сказать, чтобы она лучше раздобыла мне зелье от беременности — на всякий случай, для спокойствия, но не стала. Монтре так уверенно говорил, что мне не о чем беспокоиться, что светлые не беременеют от тёмных, что это случается крайне редко. Я решила поверить ему. 

— Ничего не нужно, Фисса, — сказала, откидываясь на край ванны. 

— Как скажете, госпожа.

После капель действительно стало легче, силы вернулись ко мне. Я переоделась в еще одно платье. И сама не заметила, как выполнила его просьбу — отсутствие нижней рубашки, просто надела черное шелковое легкое домашнее платье, которое струилось и нежно облегало тело. Я раньше не носила такие, но пора забывать о прошлом.

Уверенно направилась в кабинет хозяина дома. Постучав, толкнула дверь.

Он сидел за столом, задумчиво смотря перед собой. При моем появлении повернул голову, и его темные глаза встретились с моими, снова заблестели опасным огнем.

— Проходите, птичка.

Мужчина заскользил взглядом по моей фигуре, обжигая, даже не касаясь. Как ему удается выбивать меня из спокойствия просто смотря? Все же есть что-то в его энергетике — притягательно опасное.

— Что вы хотели мне что-то показать? — сконцентрировалась на том, за чем пришла, а то не пойму, как снова окажусь на столе с раздвинутыми бедрами и заткнутым ртом поцелуем. 

— Мы с Уорреном были в одно время в одном