не подъездное собрание?

— Именно поэтому я принесла два блокнота.

Кот тихо сказал:

— Мне начинает нравиться эта женщина против моей воли.

Медора хотела возразить, но поняла, что тоже.

Невенка встала у второго стола и начала записывать номера так уверенно, будто всю жизнь готовилась к моменту, когда магическая сеть попытается переписать ПВЗ, а ей наконец дадут нормальную колонку для примечаний.

Иренка осталась рядом с ней и первое время просто молчала.

Потом вдруг сказала:

— У вас вывеска сегодня нормальная.

Все повернулись.

— Что? — спросила Медора.

— Вчера она на секунду была чужая. А сегодня я специально посмотрела. Сейчас она ваша.

Сорг медленно кивнул.

— Хороший знак.

— Правда?

— Или очень плохой, если схема научилась лучше притворяться.

Иренка побледнела.

Медора бросила на дракона взгляд.

— Вы умеете поддерживать людей?

— Умею. Но не практикую без необходимости.

— Считайте это необходимостью.

— Тогда да, — сказал Сорг после паузы. — То, что вы увидели нормальную вывеску, пока лучше, чем если бы вы увидели ненормальную.

— Спасибо. Стало почти легче.

Кот добавил:

— Для полной лёгкости держитесь подальше от коврика.

Коврик в третьей зоне тихо шевельнулся.

Иренка молча сделала два шага в сторону.

После прихода Невенки работа пошла быстрее.

Это было неприятно признавать, но правда. Невенка не мешала. Она не задавала лишних вопросов. Она записывала номера, сверяла с тем, что диктовала Медора, отмечала цвет ленты, время поступления, реакцию мышки и комментарии кота, хотя последние Минерва трижды требовала не фиксировать.

— Комментарии кота являются частью фактической картины, — сказала Невенка.

— Они являются частью моего раздражения, — ответила Минерва.

— Раздражение ответственного лица тоже может иметь доказательственное значение.

Кот посмотрел на неё с тихим восторгом.

— Я требую включить её в штат.

— Нет, — сказали Минерва и Медора одновременно.

Иренка тем временем нашла себе задачу гораздо мягче: разносила пирожки.

Пирожок с картошкой достался Соргу. Пирожок с яблоком достался Лионелу.

Он посмотрел на него.

Потом на Медору.

— Это тоже часть проверки?

— Это часть выживания.

— Тогда беру.

— Не благодарите.

— Я и не собирался.

Но съел.

И после второго укуса лицо у него изменилось на то самое короткое расстояние, которое отделяет мрачного человека от мрачного человека, которому стало чуть лучше.

К двум часам они дошли до четырёхсотой единицы.

Потом портал впервые за день повёл себя неправильно.

Не страшно.

Не громко.

Но так, что все сразу замолчали.

Воздух в арке на секунду стал тёмнее. Медный контур под ногами вспыхнул едва заметным голубым. Изнутри донёсся звук, похожий на далёкий вздох большого пустого помещения.

Сорг поднял голову.

— Стоп.

Портал не выдал ничего.

Потом на сканере появилось окно.

Входящее поступление: 401 из 842.

Статус: повторная точка.

Маршрут: Озёрная.

Получатель: Медора.

В зале стало очень тихо.

Невенка подняла ручку над блокнотом и не опустила.

Иренка прижала к себе пакет с пирожками.

Лионел сделал шаг ближе к Медоре — не театрально, не героически, а просто так, как делают люди, которые уже не спрашивают, участвуют ли они.

Кот медленно выгнул спину.

— Вот оно.

Минерва подошла к сканеру.

— Не трогайте.

— Я и не трогаю.

— Не говорите с ним.

— Я тоже пока не планировала обсуждать с окном смысл жизни.

Сканер пискнул снова.

На экране появилась строка:

Ожидание подтверждения держателя.

Медора почувствовала, как у неё под рёбрами неприятно сжалось знакомое вчерашнее ощущение. Не страх. Хуже. То самое, когда место вдруг наклоняется к тебе и спрашивает, кем ему быть.

— Нет, — сказала она.

Минерва резко посмотрела на неё.

— Не отвечайте.

— Я не ему. Я себе.

Строка не исчезла.

Сорг подошёл к порталу и встал так, что закрыл собой почти всю арку.

— Это не физическая единица. Это запрос.

— На что? — спросил Лионел.

— На привычку, — тихо сказала Медора.

Кот повернул к ней голову.

Она сама не ожидала, что скажет это.

Но как только сказала, поняла: да.

Не на подпись. Не на акт. Не на новый документ. Вчера они не дали бумаге завершить процедуру. Сегодня схема пришла через то, чем держится любая точка: через повторение. Через сотрудника, который берёт сканер, видит своё имя, нажимает нужную кнопку и идёт дальше, потому что очередь, потому что график, потому что нельзя тормозить поток.

— Она хочет, чтобы я сделала рабочее действие, — сказала Медора. — Не подписала. Не согласилась. Просто подтвердила заказ.

Минерва молчала.

Значит, Медора была права.

— Что делать? — спросил Лионел.

Медора посмотрела на сканер.

Потом на стойку.

Потом на свою жёлтую кружку, которая стояла у кассы со вчерашнего вечера. На скол у края столешницы. На ленту, криво приклеенную к третьей полке. На кота. На табличку Закрыто на внутреннюю инвентаризацию.

— Не работать по их схеме, — сказала она.

— Это мы уже делаем, — сказала Минерва.

— Нет. Сейчас надо сделать не просто отказ. Надо сделать действие Малины. Наше.

Кот прищурился.

— Наконец-то.

Медора взяла правдивую ручку.

Та лежала отдельно, в пластиковом стакане, как опасный инструмент малой канцелярской поражающей силы. На вид — обычная. На деле — вчерашний маленький ужас, который писал не то, что удобно, а то, что правда.

— Опять она? — спросил Лионел.

— Опять.

— Я начинаю понимать, почему мечи не всегда выигрывают.

— Не начинайте уважать канцелярию. Это скользкая дорожка.

Медора взяла чистый бланк.

Ручка сама легла в пальцы чуть теплее, чем должна была.

Она написала:

Поступление 401 не является заказом точки Малина.

Ручка не сопротивлялась.

Она продолжила:

Запрос использует имя сотрудника для подмены служебного действия. Фактическое подтверждение не производится. Точка находится в режиме внутренней инвентаризации. Любое действие, требующее подтверждения держателя, признаётся несоответствующим действующему режиму.

Слова шли ровно.

Неприятно ровно.

Правда не всегда звучала красиво. Иногда она просто лежала на бумаге сухой, деловой и настолько упрямой, что спорить с ней было бессмысленно.

Медора поставила дату.

И подпись.

Не ту, которую акт хотел получить вчера. Не сияющую линию передачи. Обычную рабочую подпись человека, который оформляет отказ.

Сканер замер.

Потом издал короткий, почти обиженный звук.

Окно мигнуло.

Статус изменён: отклонено по режиму точки.

Маршрут: возврат на ручное расследование.

В зале несколько секунд никто не шевелился.

Потом кот сказал:

— Ну вот. Впервые за день бюрократия сделала что-то красивое.

Медора очень осторожно положила ручку.

— Никому не рассказывай.

— Я расскажу всем.

Минерва взяла бланк, прочитала, и в её лице на мгновение появилось что-то странное. Не улыбка. Нет. До улыбки она, вероятно, ещё не дошла в личной эволюции. Но очень близко к признанию.

— Хорошо, — сказала она.

От Минервы это прозвучало почти как объятие.

Невенка аккуратно записала:

401. Запрос. Отклонён по режиму точки. Сотрудник действовал грамотно.

— Последнее не надо, — сказала Медора.

— Надо, —