лицо женщине-партнеру, и все четверо находились по углам квадратной танцевальной площадки. По мере того как они танцевали, становилось очевидным, что все действие напоминает также и танец с мечом. Теперь уже в руке у каждого танцора был маленький меч, с которым тот или та совершали замысловатые арабески, двигая руками и ногами в череде движений, символизировавших попеременно импульсы агрессии и повиновения друг другу. В заключительной сцене танца все четыре танцора должны были вонзить мечи в свою грудь и умереть. И только сам сновидец в последний момент отказался совершить самоубийство и остался стоять один, когда все остальные упали. Он чувствовал глубокий стыд за свою трусливую неудачу: неспособность принести себя в жертву наряду с другими.

Этот сон привел моего пациента к размышлениям о готовности изменить свою установку в жизни. Он был эгоистичным человеком и искал иллюзорной безопасности и личной независимости, но внутренне оставался под влиянием страхов, вызванных детской подчиненностью своей матери. Требовался вызов его зрелости для прозрения того, что, пока он не пожертвует своим детским разумом, он будет оставаться «белой пристыженной вороной». Сновидение и его смысл, открывшийся позже, рассеяли все его сомнения. Он прошел через символический обряд, благодаря которому оставил свою исключительную автономию и принял совместную жизнь в кооперативной и отнюдь не героической форме. Молодой человек женился и обрел соответствующее осуществление своих желаний во взаимоотношениях с женой. Брак вовсе не повредил его результативности в обществе, напротив, весьма ей способствовал.

Отвлекаясь от возможного невротического страха, который невидимые отцы и матери оставляют незамеченным за брачной завесой, следует отметить, что даже вполне нормальный молодой человек имеет все основания чувствовать страх по отношению к брачному обряду. В сущности, это женский обряд инициации, и в нем мужчина может и вынужден ощущать все что угодно, кроме чувства героя-завоевателя, героя-победителя. Неудивительно, что в племенных сообществах мы встречаем такие обряды, предназначенные для преодоления этого страха, как похищение или насилование невесты. Подобные вещи позволяют мужчине оставаться верным остаткам своей героической роли в тот самый момент, когда он вынужден подчиниться своей невесте и взять на себя ответственность за брак.

Но тема брака является образом столь универсальным, что здесь мы имеем дело с гораздо более глубоким смыслом. Брак – это приемлемое, даже необходимое символическое обнаружение женского компонента в собственной психике мужчины, равно как и приобретение реальной жены. Поэтому мужчина может столкнуться с этим архетипом в любом возрасте в виде реакции на соответствующий стимул.

Но не все женщины, однако, относятся с доверием к своему женскому положению. Женщина-пациент, не получившая удовлетворения в своей профессиональной карьере, которой она была вынуждена пожертвовать ради нелегкого и короткого брака, видела сон, где она стояла на коленях напротив мужчины, тоже стоявшего на коленях. Мужчина держал кольцо и собирался надеть его ей на палец, но она протянула безымянный палец правой руки (не левой, как положено у католиков) с большим напряжением – очевидно, сопротивляясь этому обряду брачного союза.

Нетрудно было указать ей на эту многозначительную погрешность. Вместо того чтобы протянуть безымянный палец левой руки, что указывало бы на принятие сбалансированного и естественного отношения с мужским началом, она предположила – неверно, – что должна целиком отдать свою сознательную самобытность и индивидуальность (то есть правую сторону) на службу мужчине. Фактически же замужество требовало от нее разделить с ним лишь подсознательное, естественную (то есть, левостороннюю) часть ее самой, в которой принцип союза имел бы символическое, а не буквальное или абсолютное значение. Ее страх был страхом женщины, боящейся потерять свою индивидуальность в сильном патриархальном браке, сопротивляться которому эта женщина имела все основания.

Тем не менее священный брак как архетипическая форма имеет особо важное значение для психологии женщин, поэтому они готовятся к нему во время своего девичества, переживая многие предшествующие события, носящие инициирующий характер.

Красавица и чудовище

В обществе европейского типа девочки разделяют интерес к мужским мифам о герое, потому что так же, как и мальчики, они должны развивать надежную и прочную эго-идентичность и приобретать знание. Но существует еще и более древний слой разумной жизни, который, по всей видимости, выходит на поверхность в их чувствах с целью обратить девочек в женщин, а не в копию мужчин. Когда такое древнее содержание психического начинает заявлять о своем появлении, современная молодая девушка или женщина может его подавить, поскольку оно угрожает отрезать ее от эмансипированной дружбы и возможности десексуализированного состязания с мужчинами, что стало возможным в нынешних условиях жизни.

Это подавление может протекать столь успешно, что какое-то время девушка способна поддерживать идентификацию с мужскими интеллектуальными целями, которые она усвоила в школе или колледже. Даже когда она выходит замуж, то сохраняет некоторую иллюзию свободы, несмотря на показной акт подчинения архетипу брака с его подразумеваемым предписанием стать матерью. И так уж получается, что сегодня мы достаточно часто наблюдаем, как этот конфликт заставляет молодую женщину в конце концов вновь обнаруживать свою похороненную женственность, но уже в болезненной форме.

Я наблюдал пример подобного рода у одной молодой замужней женщины, детей еще не имевшей, но которая намеревалась в дальнейшем родить одного или двух, поскольку от нее этого ожидали. В то же время ее сексуальное поведение было неудовлетворительным. Это огорчало и ее самое, и ее мужа, хотя никаких объяснений этому они предложить не могли. Она закончила женский колледж с отличием и наслаждалась жизнью в интеллектуальном общении со своим мужем и другими мужчинами. Довольно долгое время все шло хорошо, хотя порой она и испытывала приступы сильного гнева и вела беседы в агрессивной манере, что отталкивало мужчин, а ей самой доставляло невыносимое чувство неудовлетворенности.

В это время ей приснился сон, показавшийся женщине столь значительным, что для его истолкования она стала искать профессионального совета. Ей снилось, что она стояла в очереди из молодых женщин, таких же по возрасту, как и она. Когда же она заглянула вперед, туда, куда двигалась очередь, то увидела, что каждой, становившейся первой в очереди, отрубали голову на гильотине. Не испытывая страха, сновидица осталась в очереди, смиренно ожидая своей участи, когда подойдет ее черед.

Я объяснил ей значение сна: она была готова уступить привычке «жить своей головой» и была готова научиться давать свободу своему телу обнаруживать его естественную сексуальную реакцию, способствуя тем самым осуществлению его биологической роли в материнстве. Сон выразил это в необходимости осуществить решительную перемену в жизни – пожертвовать «мужской» героической ролью.

Как и следовало ожидать, эта образованная женщина без труда на интеллектуальном