В обед выхожу из своей берлоги, как я назвала кабинет, и направляюсь в кафе. Жую салат цезарь, пью зеленый чай с шоколадным чизкейком. Народу в кафе не так много, и я снова сижу одна, поглядывая по сторонам. Уже к концу обеда вижу, как в кафе заходит Ян в сопровождении какой-то девушки в сером деловом костюме. Довольно эффектная блондинка, и Ян рядом с ней совсем другой. Улыбается, гад.

Какое-то время наблюдаю за ними, забыв про свой чай. Они садятся за столик неподалеку и о чем-то разговаривают, явно не о работе. Хочется подойти к Яну и выплеснуть ему на голову остатки чая, но я сдерживаюсь. И лишь когда выхожу из кафе, направляясь на рабочее место, понимаю, что испытываю банальную ревность. Я ревную Яна к другой! Это что-то уже из ряда вон. По идее, Ян должен вызывать у меня только раздражение одним своим видом, но никак не ревность.

После обеда позвонила секретарь матери Тимура, напомнила про встречу.

— Вы не против выпить чашку чая дома у Виктории Алексеевны? — спрашивает меня секретарь. — Она хотела бы избежать огласки и встретиться с вами тет-а-тет, так сказать.

— Почему бы и нет? — соглашаюсь я. — Скажите, что я не против.

— Отлично, значит, машина будет ждать вас в пять часов у входа.

— Хорошо.

Это будет своеобразная месть Яну. Он против этой встречи и не знает, куда я поеду. Вот пусть и занимается своей блондинкой, а меня оставит в покое.

Машина уже ждет меня, когда я выхожу из здания делового центра ровно в пять. Сажусь в машину, где пахнет кожей и парфюмом. Водитель в униформе, молодой мужчина лет за тридцать.

— Здравствуйте, Кира Сергеевна, — улыбается он. — Поехали?

— Поехали. — киваю я, даже не спрашивая, где находится дом моей несостоявшейся свекрови.

Впрочем, мне сейчас все равно, куда меня везут. Я уверена, что мать Тимура не желает мне ничего плохого. Эта женщина странная, я согласна, но она будущая бабушка. Скорее, она хочет познакомиться ближе, и я ее понимаю. Не представляю, как бы я себя вела, если бы лишилась ребенка, взрослого сына, и узнала, что от него останется мой внук или внучка. Скорее всего, я всеми силами пыталась бы найти подход к жене сына, что и делает Виктория Алексеевна. Что же, мне придется с этим смириться. Так получилось, что Тимура нет, а у меня появляются его родственники и что-то хотят от меня. Хотя нет, я точно знаю, что им всем нужно. Мой ребенок, а не я.

Глава 38

Дом красивый, мне нравится. Отделка в старинном стиле, высокие потолки, красное дерево. Виктория Алексеевна встречает меня у входа в строгом темно-синем платье, на ногах черные замшевые туфли-лодочки. Прическа идеальная, как и макияж. Словно только что вернулась с приема, только бриллиантов не так много, лишь серьги в ушах с жемчугом, да кольцо сверкает на пальце.

— Я очень рада, что ты согласилась приехать, — подходит ко мне мать Тимура, обнимает, целует в миллиметре от щеки. — Проходи в гостиную.

Иду за ней, сняв пальто и вручив горничной.

— Чай черный, зеленый или кофе? — внимательно рассматривает меня мама Тимура. Разглядывает, бросая взгляд на живот, который еще не виден. Мы сидим в прекрасно оформленной гостиной, романтическая классика, если так можно назвать. Бежевые стены под цвет сливочного масла, имитация колонн, хрустальные вазы и керамические изделия. Картины в крупных рамах, на которых изображены пасторальные и морские пейзажи, портреты, большое зеркало в резной оправе, статуэтки и декоративная посуда. В центре многоуровневая хрустальная люстра. Я словно во дворце, но королева тут одна, и это явно не я.

— Зеленый, если можно, — вежливо отвечаю ей. — Виктория Алексеевна, можно сразу к делу? Я немного устала после работы. Хочу домой.

— Понимаю, — вежливо улыбается мать покойного мужа. — Я хотела спросить тебя про беременность, как ты себя чувствуешь?

— Я в порядке, — отзываюсь, чувствуя, как напряжение постепенно уходит. Может, не так ужасна встреча с матерью Тимура, как я себе представляла. — Беременность, как ни странно, проходит без особых проблем. По крайней мере пока.

Виктория Алексеевна наклоняет голову, изучает меня с какой-то настойчивостью, что вызывает во мне легкое беспокойство.

— Это хорошо. Я хочу знать, что ты и ребенок в безопасности. Я прекрасно понимаю, что ты сейчас переживаешь. Потерять любимого человека всегда сложно.

— Спасибо, — отвечаю я, встречая смело ее взгляд. — Как вы себя чувствуете? Ваша потеря намного больше моей. Сын — это родной человек, сочувствую вашему горю.

— Я держусь, — Виктория Алексеевна немного помедлила с ответом, а затем продолжила. — Ты же знаешь, что я не часто появлялась в жизни Тимура. Поэтому мы с тобой были незнакомы. Тимур не хотел, чтобы кто-то связывал его со мной. Это все его бывшая семья, отец, тетки… Именно из-за них я практически лишилась в свое время сына.

Злость в ее словах как будто ударила по мне. Я не собиралась жаловаться на свою судьбу, но было очевидно, что разговор углубляется в болезненные темы.

— Но Тимур всегда хотел, чтобы ты была счастлива, — добавила Виктория, вытирая слезу, появившуюся на ее щеке.

— Надеюсь, что это так, — тихо произнесла я. — Жаль, что вы так мало времени провели с ним, со своим сыном.

Мама Тимура чуть улыбнулась, хотя ее глаза все еще были полны печали.

— Я знаю, что для многих людей наши будущие с тобой отношения покажутся странными и даже непонятными. Но я хочу быть рядом, помогать тебе… и ребенку.

— Зачем? — вырвалось у меня. — Вы видите во мне просто мать вашего внука. Я вам не нужна.

Виктория Алексеевна внимательно посмотрела на меня и кивнула.

— Согласна, в какой-то мере ты права. Но, Кира, ты мать моего внука или внучки, и, естественно, тебе решать, будем ли мы общаться или нет. Но я надеюсь, что в тебе больше благоразумия, чем было в моем сыне.

Я открыла рот, чтобы что-то возразить, но не смогла подобрать подходящие слова. Неужели мать Тимура знала про его зависимость и ничем не помогла?! А если нет? Мои следующие слова должны быть максимально осторожными. Пусть Тимура уже нет, но я не хочу, чтобы Виктория Алексеевна знала эту позорную часть жизни своего сына.

— Естественно, я не собираюсь лишать своего ребенка бабушки, — ответила, стараясь не особо вдаваться в эту тему. — Но мне кажется, наш разговор немного преждевременный.

Виктория как будто на мгновение задумалась, а потом, собравшись с силами, ответила:

— Я хочу быть частью жизни моего внука.