Хочу, чтобы ты не чувствовала себя одинокой. Мне кажется, у нас есть возможность создать нечто большее, чем только формальные отношения.

— Я не против, — сказала, облегчённо выдыхая. — Но думаю, что мы поговорим об этом после рождения ребенка.

Нам принесли чай, и Виктория Алексеевна разлила его по белым чашкам, пододвинула ко мне вазочку с печеньем и конфетами.

— Недавно испекли, свежее, — добавила она. — Угощайся.

Я кивнула, откусывая от тонкого песочного печенья по кусочку и запивая великолепным чаем. Как я и думала, разговор касался не только ребенка, но и затронул Яна.

— Будет ли бестактно задать тебе один вопрос? — улыбнулась мать Тимура. — Ты живешь в доме Яна, брата моего сына, работаешь с ним… Вас что-то связывает?

— Если вы хотите узнать, любовники мы или нет, то я отвечу: нет, Ян лишь помогает мне прийти в себя после смерти мужа. Ваш сын ушел при трагичных обстоятельствах и внезапно.

Это было не так просто, как я думала. Я почувствовала, как тяжеловесный груз, который несла на плечах, давит ещё сильнее. Виктория Алексеевна смотрела на меня, словно пытаясь понять каждое произнесённое слово.

— Понимаю, у нас обеих нелёгкий период, — сказала она, поправляя кружку с чаем. — Но, возможно, ты не совсем правдиво говоришь о своих чувствах к Яну. Вы живёте вместе, вас видят на приёмах, ещё не закончился траур…

Я вздохнула, чувствуя, как щемит в груди. Мой ответ был искренним, но всё же есть аспект, который я не могла игнорировать. Она права, Ян был рядом почти постоянно. Он заботился обо мне, поддерживал, и со стороны это выглядело неуместно.

— Ян действительно поддерживает меня, — согласилась я. — Но это не значит, что у нас с ним что-то большее. Я не готова к новым отношениям.

Виктория кивнула, и я заметила, как на её лице промелькнуло сомнение.

— Понимаю, что время требует своего, и каждый проходит этот путь по-своему. Но иногда, когда люди теряют кого-то близкого, они могут найти утешение в другом. Это нормально.

— Но не для меня, — не выдержала я. — Повторю, сейчас я не готова начинать что-то новое.

— Это вполне разумно, — мягко ответила Виктория. — Но, возможно, стоит подумать о том, что может вырасти из доверительных отношений. И тем самым ты даёшь тень на память Тимура. Вы живёте вдвоём под одной крышей, как ещё можно понимать данное обстоятельство? Люди будут думать, что ты забыла мужа, предпочитая ему брата. Это просто некрасиво, Кира.

Глава 39

Смотрю на Викторию Алексеевну и, несмотря на всю серьезность ее слов, хочу их отрицать, но не могу. Она по-своему права. Людям не расскажешь, как обстоят дела у нас с Яном на самом деле и почему я живу в его доме, а не в доме покойного мужа.

— Так сложились обстоятельства, что я должна временно пожить у Яна, — вздохнув, объясняю матери Тимура. — Но в скором времени вопрос решится, я надеюсь, и сразу уеду домой. С Яном нас ничего не связывает.

— Разве? Может, тебе просто удобно так думать? — Виктория Алексеевна тянется к журнальному столику и берет оттуда газету. — Здесь написано, что вы были на благотворительном приеме и Ян не отпускал тебя от себя. Не думай, что я имею что-то против, но люди говорят…

— Это касается только нас с Яном и никого больше, — даже не прошу передать газету мне. — Извините, но я устала. Спасибо за чай, мне нужно ехать домой.

— Подожди, Кира, — успокаивает меня Виктория Алексеевна, сжимая руку. — Прости, если я лезу не в свое дело. Сама понимаешь, я волнуюсь за тебя и будущего внука.

— Ничего, это ваше право, но я сама решаю, как мне жить. — твердо отвечаю ей и по лицу вижу, что не нравится. Но я и не собиралась угождать матери Тимура. Мы с ней чужие люди.

— Верно, но… — снова начинает она, а я прерываю:

— Когда-то и вы были в похожей ситуации и приняли решение, которое изменило вашу судьбу. Поэтому оставим все как есть.

— Так ты знаешь мою историю, — поджимает губы Виктория Алексеевна.

— В общих чертах, и я вам сочувствую. Но что было, уже не вернуть. Мне очень жаль, что ваша судьба сложилась именно так. Оставить ребенка, спасая себя…

— Осуждаешь меня, Кира?

— Не знаю, — честно отвечаю ей, пожимая плечами. — Будь я на вашем месте, неизвестно, как бы все сложилось. Нам не дано знать наших сил и возможностей.

— Ян из семьи диктаторов, и ты сама понимаешь, что из этого следует. — тихо произнесла мать Тимура.

— Ваш сын тоже. Был из этой семьи.

— Вот именно. Мой мальчик остался в этой семье, которая его и сгубила, — сердито произнесла она. — А Ян ничем не помог.

Я промолчала. На самом деле я не знала, что думать о Яне. Он был не только братом моего покойного мужа, но и человеком, который поддерживал меня в трудные минуты, хоть и по-своему. Однако от слов Виктории в голове всё больше путались мысли.

Принесли новый чай, закуски, наш разговор продолжался, касаясь не только событий прошлых лет, но и малюсеньких радостей, таких как будущее появление ребенка. Виктория делилась воспоминаниями о Тимуре, о том, каким он был маленьким растяпой и как переживал из-за мелочей, как любил своих близких. Это было трогательно и в то же время печально.

— Я очень жалею, что не смогла взять его с собой. Я так много пропустила и так любила своего мальчика, — с грустью в глазах говорила Виктория. — Но с ним я бы не добилась всего, что имею сейчас. А когда пришло время, и я могла помочь Тимуру, он ушел от нас.

— Почему вы не встречались с ним раньше? — поинтересовалась я. — За все время, что я жила с ним, мой муж даже не сказал, что у него есть мать и это вы.

— Мой муж был категорически против общения с ребенком из этой семьи. Политика такое дело, что любой компромат может испортить всю репутацию. Никто не должен был знать, что у меня есть ребенок вне брака и я его как бы бросила. Это было условием моего мужа.

— А что сейчас?

— Сейчас Тимура нет, и я в любой момент могу опровергнуть все факты, если кто-то их мне предъявит. Просто посмеюсь наглецу в лицо.

— А как же будущий внук? Вы собираетесь участвовать в его жизни или я ошибаюсь?

— Почему же? — отвела взгляд Виктория. — Ребенок — это отдельная история.

— А мне кажется, у вас не получится скрыть появление внука или внучки в вашей