это сипение… и сражаюсь с желанием развернуться и уйти. Противно в этом доме. Стены душат, не дают дышать…

– Ты сам согласился на продажу этого дома, – цедит сквозь зубы жена. – Дарственная, помнишь? Когда ты лежал в палате, я убедила тебя, что лучше приобрести новое жилье, когда ты выйдешь из больницы. Фото я сделала в палате, якобы для родственников. Сообщение с твоего номера отправила, когда ты спал, и удалила её номер перед тем, как врачи тебе вернули телефон.

Отмираю. Теперь я вспоминаю дни после того, как очнулся. Тогда я боролся только с головными болями и слепо верил каждому слову жены. Мне же казалось, что я знаю её и она не совершит подлость. На деле же она оказалась прекрасным манипулятором. Прочувствовала все болевые точки и четко на них нажимала. Красиво сыграла в заботу обо мне.

Усмехаюсь своим открытиям. Тошно становится от самого себя. Переступаю через осколки стакана и подхожу к ней. Она встречается со мной взглядом, и я не вижу, что она хоть как-то сожалеет о том, что сделала.

– Ты же знала, что моя гражданская жена скоро родит?

Она пожимает плечом. Хотя я прекрасно знаю ответ на свой вопрос, но мне очень важно услышать ответ от этой лицемерки.

– Да, знала, и что?

Стараюсь не рассмеяться, глядя в это лживое лицо. Так просто все… и что?

– Зачем, Вероник? Зачем это все нужно было?

Она усмехается. Её лицо искажается от этой ухмылки.

– А ты сам не догадываешься, зачем одинокой молодой девушке богатый молодой мужчина?

Киваю. Примерно такого я и ждал. Какая любовь могла быть? Расчет, тупой расчет!

– Деньги, – прячу руки в карманы, – ничего, кроме денег, да?

Она мотает головой, и волосы рассыпаются по плечам. А я понимаю, что мне смотреть на неё неприятно. Глаза сами в сторону ползут, только бы не видеть этот взгляд.

– Не совсем. Ты мне нравился как мужчина. Но бонусом было и твое денежное состояние. А тут ещё твоя потеря памяти, которая дала мне возможность избавиться от твоей гражданской жены. Идеальный сценарий, ты не находишь?

Сцепляю зубы и выдыхаю через них. Это же до хрена всего меняет. Да практически все меняет. Я же теперь могу просто взять и притянуть к ответственности её. Брак признать недействительным.

Опускаю глаза на живот Вероники, и в глазах темнеет. Брак – да, а вот как быть с ребенком?

Жена видит мой взгляд и прикрывает живот рукой.

– Что ты собираешься делать, Леша?

Резко поднимаю глаза и усмехаюсь.

– Ну я уж точно не буду сохранять брак, Вероник.

Она усмехается.

– Конечно, зачем наш брак, когда можно побежать к своей бывшей, да? А я могу катиться к черту. И мой ребенок может катиться туда же, – на её глазах скапливаются слезы.

Мысленно чертыхаюсь.

– Там тоже ребенок. И он ничем не хуже твоего.

Она смаргивает, и на щеках появляются влажные дорожки. Но я не верю в искренность жены в данную минуту. Скорее, она играет на публику, которая состоит из меня. Вероника не из тех, кто будет вот так плакать как беззащитная девочка. Девочка, у которой хватка акулы.

– Значит, мой ребенок может просто остаться без отца? – продолжает спектакль.

Запрокидываю голову и глубоко вдыхаю. Жду, пока легкие наполнятся кислородом. Мне нужна минутка, чтобы не сорваться и спокойно продолжить диалог. Пока Вероника не переступит черту. Но она держится…

– Я не отказываюсь от ребенка, если он окажется моим.

Вероника нервно смеется, обходит меня и застывает. Спина напряжена, кулачки сжаты, и вся она излучает такую напряженность, что мне, взрослому мужику, становится не по себе.

– И что дальше? Меня как ненужную дворнягу выкинешь за борт? – резко разворачивается и слегка пошатывается, чуть ли не потеряв равновесие.

Вовремя успеваю подхватить её под локоть. Даю время, чтобы она обрела устойчивость, и убираю руку. Вероника замечает мое движение и усмехается.

– Настолько противно ко мне прикасаться, Лешенька?

– Вероник, – ерошу волосы, а перед глазами встает образ Ники и Кирилла, и в груди разрывается снаряд, – я тебя не люблю. И мы не были семьей. Мы просто держались друг за друга, потому что обоим было удобно. Ты же помнишь разговор про развод, после которого ты забеременела?

Вероника всхлипывает, её грудь содрогается от рыданий. И в этот момент я кажусь себе полным мудаком.

– И ты вот так просто возьмешь и перечеркнешь четыре года, которые мы вместе провели? Вот так просто? – по щекам жены катятся слезы.

Она заламывает руки, вытирает рукавом кофты лицо от слез.

– Не просто, – качаю головой, – я не настолько бесчувственная скотина, Вероник.

Она быстро сокращает расстояние между нами, хватает меня за руку и заглядывает в лицо. Вся покраснела от слез, глаза блестят.

– Тогда давай попробуем как семья, Леш. Пожалуйста, – последнее слово шепчет, – мне хорошо с тобой.

Кривлюсь. Не верю… мать его, не верю ни единому слову.

Стараюсь отлепить от себя пальцы жены и увеличить расстояние между нами.

– Вероник, не надо. Когда людям хорошо друг с другом, они не прыгают в койки к другим. И не задумываются о разводе. А я о нем думал часто…

Из жены вырывается громкое рыдание. Она прикусывает костяшку и зажмуривается. И все эти эмоции лезвием по сердцу проходятся. Я не верю в её чувства, но я верю, что сейчас ей тяжело признавать, что между нами все окончательно заканчивается.

– Я же говорила, что это была большая ошибка, Леша. Я же все для тебя сделала тогда, когда ты память потерял. Я… я… про бизнес твой все знала и рассказала тебе. Про дела твои… про жизнь, что сама знала.

– Но ошибка была, Вероник. Наш брак итак трещал по швам, а после того поступка наш брак окончательно полетел к чертям, и его не восстановить. Да, ты рассказала все… кроме того, что у меня уже есть семья. И это не ты…

– Да ты даже не женился на ней, ну какая она семья? – раздраженно топает ногой.

– Были причины, которые тебя не касаются. Факт остается фактом… ты не была той Вероникой, которую я вспомнил. И ждал я не тебя. И теперь я хочу просто дождаться рождения ребенка и получить развод.

Она нервно кивает.

– Я понимаю тебя. Понимаю.

Упираю взгляд в пол, и боковое зрение цепляется за мокрое пятно на легинсах жены. Распахиваю глаза.

– Вероник, ты в норме?

Жена тоже опускает взгляд и охает. Хватается за живот.

– Так, дыши, – подхватываю её и веду к кровати, – сейчас скорую вызову.

Она мотает