– Потом я дал слабину. Мы провели ночь…

Сердце простреливает болью, и я морщусь от неприятных чувств.

– Ника, черт, мне так тяжело тебе это рассказывать.

Облизываю пересохшие губы. Вдалбливаю себе, что все это было, когда он был далеко и вообще не знал про нас с Кирюшкой. Но, черт, как же больно оттого, что он был с другой, пока я одна… помнила.

– Прекрасная моя, – отвожу взгляд, смаргиваю слезу, – не плачь, пожалуйста.

– Я стараюсь, Леш. Я очень стараюсь…

Упирается в мой лоб своим, и мне приходится перевести на него глаза. В его взгляде печаль, тоска, боль… все в миксе, и это добавляет мне своей собственной пытки.

– Я не представляю, как мне вымаливать твое прощение. Я даже не знаю, что сказать, чтобы ты простила меня… Прости, – выдыхает, и этот выдох касается губ, – прости меня, родная, что я не понял сразу, что она не ты.

Сглатываю ком в горле. Качаю головой.

Я же понимаю, что он не виноват. Что это стечение обстоятельств, которые сыграли не в нашу пользу. Но, боже, в груди настоящий вулкан.

Он аккуратно касается губ, и я не нахожу сил, чтобы оттолкнуть его. Наоборот, пальцы крепче сжимаются на ткани его одежды, а Леша теснее ко мне прижимается, и я чувствую, как в его груди колотится сердце. Да и мое бьется как ошалелое. Как будто все четыре года накапливало силы, чтобы сейчас вот так взорваться.

А Леша целует. Углубляет поцелуй, в волосы мои зарывается, и с моих губ слетает стон. Мучительный, болью наполненный.

Отрываюсь от него. С неохотой, но нахожу откуда-то силы, чтобы прервать это безумие.

– Я разведусь. И снова начну за тобой ухаживать. И верну вас…

Смеюсь сквозь слезы.

– А ребенок, Леш? Твой ребенок, который ещё не родился, – щеки мокрые от слез, и я рваным движением стираю их с лица. – Что с ним?

– Родился. Я жду результат анализа ДНК.

Это признание поражает в самое сердце. Распахиваю глаза и не знаю, что сказать.

– Как родился? К-когда родился?

Эта новость меня сшибает с ног. Но стена позади помогает устоять. Это же так много меняет.

– Три дня назад. Извини, что я не сообщил, хотел в процессе разговора сказать. Я поэтому и не объявлялся, на нервах эти дни. Боялся, что моя нервозность тебя зацепит.

– Понятно, да…

Мой взгляд мечется по кабинету. Не могу заставить себя смотреть ему в лицо. Вдруг я не выдержу и сорвусь в простую истерику перед неопределенностью.

– Ника, – он держит меня за подбородок и сам ловит мой взгляд, – Ник, мне сейчас нужно понять, мой ли это ребенок или нет.

– И что дальше? – освобождаюсь из его захвата и отхожу на безопасное расстояние. – Будет он твой, и?

Боже, во мне банальная ревность. Кипит. Через верх выплескивается.

Леша вопросительно выгибает бровь.

– И потом развод. У нас с Никой договор: если ребенок мой, то я его забираю, но при этом не запрещаю ей появляться. Если это ей будет нужно, в чем я очень сомневаюсь.

Это не успокаивает. В любом случае получается, что Вероника останется в жизни Леши. И это морально убивает.

– Ник, на меня посмотри.

Выполняю его просьбу, но будто сквозь смотрю. Не могу зацепиться за его образ.

– Я понимаю, что это сложно для тебя. После всего, что я вытворил, во что вляпался по своей дурости. Но я клянусь, что я теперь от вас ни за что не отстану.

– Я не знаю, как это будет выглядеть.

Леша выдыхает. Ерошит волосы. И я замечаю, как ему сложно. Намного сложнее, чем мне, возможно. У него недавно вся жизнь перевернулась, и теперь это все нужно разгребать.

– Сам не знаю, если честно. Но сейчас многое зависит от твоего решения.

Кусаю губу.

– Какого?

– У меня не прошли чувства. Я в этом убедился, когда даже ещё не вспомнил, но меня к тебе уже тянуло магнитом. Дашь ли ты мне шанс? Нам шанс, Ник.

Открываю рот, но не знаю, что ответить. Леша усмехается. Невесело так. От его усмешки в груди холодно становится.

– Подумай, ладно? Не жги мосты…

Глава 26

Леша

Мне самому есть что обдумать. Надо решить, как себя вести дальше с женой и как поступить с нашим браком. Вероника лежит в больнице с малышом, а я держу руку на пульсе, и каждый час врач отчитывается о состоянии ребенка.

Я убедил себя, что ребенок ни при чем и не должен страдать из-за наших недопониманий с его матерью.

И при этом я стараюсь не доставать Нику своими звонками и сообщениями. Пытаюсь погрузиться в работу, тем более что дел набралось со всеми этим проблемами после рождения ребенка…

На телефон поступает звонок как раз от одного из постоянных клиентов. Собираю мысли в кучу и отвечаю, параллельно проверяя состояние заказа.

– Привет, Лех.

– Здорово, Рустам.

Тарабаню пальцами по столу, постоянно зачем-то смотрю на часы, минуты отсчитываю. Но вроде ничего такого сегодня не должно случиться, чего бы я ждал с таким нетерпением. Но мозг будто бы вырывает меня из реальности и погружает в свою параллельную вселенную. И вот я замираю в ожидании какого-то важного события.

– Леш, что там по заказу? – врывается в голову голос заказчика, который стал доверенным лицом.

– Все по графику. Ко дню рождения твоей возлюбленной украшение будет у тебя.

Он хмыкает.

– Надеюсь, а то есть у нас опыт.

Морщусь. Ну да, Рустам – тот самый клиент, которому четыре года назад я так и не довез его заказ. Собственно, после того мы и сблизились с ним. Он во многом помогал мне тогда. Но про мою Нику он ничего не знал, до потери памяти мы общались исключительно как заказчик и исполнитель.

– Ты все ещё помнишь. Я же вроде реабилитировался.

Он смеется, чем-то шуршит.

– Да я так, для поддержания беседы. Ты как вообще? Память не вернулась?

Угукаю.

– Да, вот на днях полностью все кусочки пазла сошлись.

– Че, реально? – удивленно выдыхает он.

Спустя четыре года, думаю, неожиданно услышать от меня такие слова. Немногие были в курсе моего положения. Рустам один из них, и то только потому, что после нападения он тоже стал пострадавшей стороной.

– Слушай, ну я рад. И чего там, в той черной дыре?

Усмехаюсь.

– Гражданская жена и ребенок. Четыре года пацану.

– Да ну нахер, – пораженно выдыхает Рустам, – и что ты делать с ними собираешься?

Я потираю заросшую щеку,