class="p1">Леша смеется, но этот смех далеко не от веселья. Скорее, какой-то беспомощный, с нотками горечи.

– Слишком многое за последние несколько дней. Угостишь чаем?

– А, – начинаю метаться по кабинету, – сейчас.

Когда пробегаю мимо Леши, он ловко перехватывает меня за руку, и мне приходится притормозить возле него.

– Ник, не нужно так волноваться. Это всего лишь я, и всего лишь попросил чай.

Как легко ему говорить. Всего лишь он… а я, глядя в эти глаза, забываю даже, где у меня сахар и заварка.

– Да, всего лишь ты, – передразниваю и аккуратно освобождаюсь от захвата.

Потому что стоит ему прикоснуться ко мне, как все тело покалывает. И я жду чего-то большего. А не простого прикосновения.

– Я сейчас вернусь.

Только когда выхожу из кабинета, удается взять мысли под контроль и одернуть себя, чтобы я не вела себя как влюбленная идиотка. Нужно держать лицо. В конце концов, это не я его бросала и имею право сейчас обижаться и держать его на расстоянии.

Пока готовлю Леше чай, пару раз чуть ли не роняю чашку. Торможу и делаю глубокий вдох. Мои нервы ни к чему не приведут. Наоборот, могут только все ухудшить. Просто вернуться и поговорить с Лешей. Узнать, что и как произошло тогда, когда я лежала в больнице.

Ставлю перед задумчивым Лешей чашку и сажусь напротив, подпирая голову кулаком. Внимательно изучаю его лицо. Взгляд цепляется за шрам, и сердце пронзает боль.

– Давай разбираться с тобой, что произошло четыре года назад, когда я попал в передрягу и потерял память.

Водит пальцем по ручке кружки, а я резко выпрямляюсь.

– Четыре года назад? – эхом повторяю.

Леша вопросительно выгибает бровь и кивает.

– Да, на меня напали четыре года назад, и, когда я очнулся в больнице, я понял, что ни черта не помню. Через несколько дней только вспомнил имя – Вероника. А что? Ты знаешь как-то иначе все?

Пазл в моей голове постепенно начинает складываться в одну единую картину. И от этой картины внутри все проваливается в бездну.

– Мне жена твоя сказала, что ты потерял память два года назад, – голос слабеет.

Прикрываю рот ладонью и испуганно смотрю, как темнеет лицо Леши.

– Значит, она приходила к тебе без моего ведома?

Неуверенно киваю и сама себя одергиваю. С чего вдруг мне чувствовать неуверенность? Это не я обманывала столько времени других людей.

Не я скрывала правду от мужа…

Прикрываю глаза. Нужно просто сделать это… сказать Леше всю правду и покончить с этим замкнутым кругом. Невозможно молчать. Голова кипит от всех перемен…

– Да, приходила и сказала, что тебе нельзя волноваться, а мой рассказ как раз может вызвать волнение и головные боли. В общем, своими признаниями я могла тебе навредить, Леш, – закусываю губу.

Утыкаюсь глазами в матовый серый стол, который стоит у окна моего кабинета. Боюсь смотреть на Лешу. Тишина эта гнетущая на нервы давит и дышать не дает нормально.

– Поня-я-я-я-ятно, – выдыхает с шумом.

А мне хоть пятый угол ищи. Я даже делаю шаг в сторону одного из углов. Такой бред… я боюсь своего мужчину. Точнее, не своего уже, конечно. Но мы с ним многое прошли, до того, как он забыл.

В поле зрения появляются его ноги, и я резко вдыхаю. Ноздри наполняет его аромат. Медленно поднимаю глаза и тону в голубых омутах.

– Кажется, нас жестко развели, – тихий голос Леши окутывает, словно пуховое одеяло.

– Развели, – повторяю за ним, – это точно. У тебя что-то было с этой Вероникой, Леш? До того, как ты уехал в ту командировку.

Леша хмурится, на его лицо набегает нехорошая тень.

– А был повод так думать про меня?

Мотаю головой.

– Это не ответ, Леш. Мы же сейчас не связаны отношениями, и я могу рассчитывать на честность.

Он притесняет меня к стене. Ставит руку рядом с головой. Приближает лицо.

– Нас связывает сын. И разошлись мы не по доброй воле, если уж быть до конца честными. Я уж точно не собирался уходить от вас, – говорит так вкрадчиво, и по коже рассыпаются мурашки, – и на других я не смотрел никогда. Ни разу за те года, пока мы были вместе, Ник.

Прямой взгляд в мои глаза. Сжатый кулак, и скулы заострены. И я верю… как идиотка верю каждому его слову.

– Я поняла, Леш, – по инерции сжимаю его рубашку в кулак, и он тут же опускает на мою руку взгляд.

Усмехается. Я собираюсь одернуть себя, но Леша перехватывает меня за запястье. Наклоняется ещё ближе, почти губ касается.

А мне страшно дышать. Боюсь, что он развеется как виденье и я останусь тут одна. Или проснусь в своей кровати в одиночестве и пойму, что все было сном… Леша не вспоминал и не приходил.

– Дай мне разобраться с браком. Я уже тебе говорил, что там все сложно и этот брак давно ничего не значит для меня.

– Почему? – зачем-то спрашиваю.

Леша прищуривает холодные глаза. Всматривается в мое лицо, будто ищет там какие-то ответы, на только ему известные вопросы.

Сглатываю.

– Почему ничего не значит? Значит, значил когда-то?

Эти вопросы причиняют мне боль. Но я не прощу саму себя, если не узнаю все до конца. Я не хочу лезть в чужую семью. Не хочу, чтобы из-за меня Леша бросал беременную жену.

Леша вздыхает, прикрывает глаза на секунду и тут же их распахивает.

– Первое время было все похоже на настоящую семью. И я поверил, что моя жена именно та Вероника, про которую я вспомнил в палате. Расслабился, дал себе возможность жить и выбираться из того подвешенного состояния, которое было из-за провала в памяти. Вероника мне многое рассказывала, и благодаря ей я вернулся в дело довольно быстро, потому что она знала про последние сделки, про которые я благополучно забыл.

Леша стискивает мою кисть, и по телу моему пробегает дрожь. Хотя я также замечаю, как он слегка передернул плечами, словно от меня эта дрожь передалась ему.

– А потом Вероника мне изменила с конкурентом.

Резко вдыхаю и забываю выдохнуть.

– Поганое состояние, даже несмотря на то, что я жену не любил. Там, скорее, была признательность, что она не бросила и не отвернулась. Но я не ощущал какой-то привязанности. Будто тогда уже подсознание мне давало понять, что вот это ненастоящее. Настоящее ждет в другом месте.

Понижает голос и проводит по моей щеке большим пальцем. Прикрываю глаза, даю себе чуточку времени, чтобы окунуться в его ласку.

– И что?

Хриплый вздох. Откашливается. Будто сейчас последует