броситься на помощь мне, если что-то пойдет не так.

– Серьезно? – цежу сквозь зубы.– Ты сейчас серьезно, Леш?

– Да, серьезно!

Хлопаю глазами в полном непонимании, какого черта он сейчас несет. Из меня вырывается истерический смешок.

– Ты успел забыть о другой маленькой детали, – почти соединяю большой и указательный пальцы, – у тебя жена!

Очень хочется сейчас топнуть ногой. А ещё лучше заорать на всю улицу от разрывающих на части эмоций.

Леша выдыхает.

– Вот именно! Какого черта моей женой стала не ты?

Открываю рот, но из него не вылетает ни звука. От шока я лишилась-таки голоса? Забыла все слова разом? Или просто мои мозги решили отрубиться в критической ситуации?

Начинаю дышать часто-часто, чтобы насытить мозг кислородом и ответить Леше.

– Ты у меня спрашиваешь? Я понятия не имею, как вы там женились.

– Нет, я не об этом, – рубит воздух ребром ладони, – как ты умудрилась меня уболтать подождать с официальным браком?

Ах это…вдыхаю побольше воздуха.

– Просто мы решили, что штампы в паспорте не так важны.

Леша округляет глаза. Смотрит на меня, словно этого он не вспомнил.

– Серьезно? И я повелся?

Боже…этот разговор проходит сложнее, чем мне представлялось.

– Леш, мы просто как-то не дошли до ЗАГСА, а потом я забеременела, и ты меня всячески оберегал от волнений. А потом ушел…

Леша отступает, запрокидывает голову и смотрит на кроны деревьев.

– Твою мать… – обреченно выдыхает, и его плечи поникают, – твою мать!

Возвращает взгляд на меня и изучает мое лицо. Обхватываю сумку и зачем-то прижимаю к груди. Пытаюсь защититься от него. Он замечает это движение и выгибает бровь.

– Серьезно? Ты меня сейчас боишься?

Закусываю губу и медленно качаю головой.

– Тогда на фига этот щит? – кивает на мой аксессуар.

– Не знаю, – выдыхаю и опускаю сумку, – четыре года прошло после того, как ты нас бросил, Леш. Я имею право реагировать на твои всплески как угодно.

– Я вас не бросал… – возражает, но осекается.

Понимает, видимо, как глупо сейчас звучат эти слова. Фыркаю в ответ.

– А, это я тебя беременного бросила, да. Как я могла забыть, – язвлю.

Но я не специально. Оно само все вырывается. Прошлые обиды накладываются на шоковую терапию после того, как Леша все вспомнил.

– Там не так все было, Ник, – рычит Леша и ерошит волосы.

– Да мне уже это не важно, Леш, – дергаю плечом.

Хотя, конечно же, мне важно. Но его воспоминания не изменят одного… его жена не испарится. Тем более только что он сам говорил, что он не сможет развестись.

– Правда? Не важно? – и снова в его голосе мелькают угрожающие нотки.

Мотаю головой, но скорее для того, чтобы саму себя убедить.

– А мне кажется, нам есть с чем разобраться. Что случилось после того, как я уехал в командировку, когда ты лежала в больнице?

Впивается взглядом в мое лицо. Ждет ответ. И я понимаю, что если не отвечу, то он вытрясет его любыми способами.

– Через несколько дней ты скинул фото в обнимку с Вероникой, которая твоя жена, и написал, что ты уходишь от меня.

Леша отводит глаза и задумывается.

– Через сколько дней?

– Не помню я, – повышаю голос.

Ну не получается у меня держать в узде свои эмоции. Меня на части рвет от осознания, что он вспомнил, и от понимания, что это особо ни черта не меняет.

– Так вспомни. Это важно! – напирает на меня.

Морально давит.

Пытаюсь погрузиться в воспоминания.

– Кажется, дня три или четыре.

Он открывает рот, чтобы ответить, но в меня на всей скорости и с громким визгом врезается сын. Наш сын.

И я вижу, как меняется взгляд Леши, когда он смотрит на ребенка. Он осознает, что Кирюшка его…

Глава 24

Леша

Воспоминания обрушиваются селевым потоком, погребая под собой. Дышу через раз, пока в голову возвращается тот пробел, с которым я жил четыре года. Смотрю на Нику и сына, а у самого в груди сердце замирает.

Вот она… моя семья настоящая. Не зря тянуло. Магнитом тащило к ней. Но Ника смотрит загнанным зверьком и сжимает плечо сына подрагивающими пальцами.

– Ник, – непроизвольно делаю шаг к ней, а она отстраняется.

А я не могу понять, почему так реагирует? Почему не хочет разобраться во всем, что произошло?

– Давай поговорим?

Кирилл начинает хныкать и перетягивает внимание Ники на себя. Она присаживается перед сыном на корточки и поправляет его светлые волосы. Так вот почему у меня в голове постоянно его образ всплывал. Потому что у сына мои черты. Глаза, волосы. Ника-то темная, и глаза другие. А Кирилл с меня будто скопировал цвет и того, и того.

– Мамочка, а поехали домой. Я голодный, – стучит себя по животу, и из меня вылетает смешок.

Поворачивается ко мне и протягивает поводок, на котором Жужа уже вся извелась и нарезает вокруг себя круги, пытаясь поймать невидимую добычу.

– Спасибо, Леш.

Сглатываю ком в горле. Леша… я для него сейчас просто Леша. А мог бы быть папой.

Перехватываю взгляд Ники. Вижу в её взгляде сожаление, но она моргает, и эта эмоция прячется за маской.

– Конечно, малыш, – теплая улыбка, которая когда-то и мне адресовывалась не раз.

Кручу в голове тонну мыслей, которую вывалило мое подсознание, но не нахожу ответа на вопрос, почему я не женился на этой Нике? Почему допустил, что она была беременна и не была моей женой?

Вероника встает и расправляет складки на одежде, поправляет волосы. А я не могу оторваться от неё. Смотрю, впитываю её каждое движение. И воздуха не хватает, чтобы вздохнуть полной грудью. Легкие наполнить. Их неимоверно сжимает…

– Ник, – ловлю её за руку, и она вздрагивает, – я позвоню?

Облизывает губы. Опускает глаза на мою руку, но не пытается вырваться.

– Зачем, Леш?

Вздергиваю бровь. Ну как, мать его, зачем? Затем, что мы не чужие, как она попыталась это все выдать. Затем, что у нас ребенок растет. И он уже четыре года без отца.

– Чтобы разобраться во всем.

Ника равнодушно пожимает плечами. Будто ей все равно. Хотя… может, так оно и есть? Это меня сейчас подрывает от всех воспоминаний, которые открылись. Меня подрывает, что не могу сгрести её в объятия и зарыться в волосы, вдохнуть до боли знакомый запах и поцеловать губы, по которым скучал.

Я могу… но Ника не допустит. Пока у меня жена, Ника вряд ли меня впустит в свою жизнь.

– Пойдем, малыш, – берет сына за руку и отходит.