СССР присылает что сама захочет, но так как я на их призывы «повлиять на бабулю» не реагировала, то Леонид Ильич решил меня напрямую свести с товарищем Шелепиным, который теперь, после того как Косыгина отправили выращивать хлопок в горах Туркмении, стал работать Председателем Совета министров. А я, «вспомнив» его идеи, рассказала ему о некоторых своих замыслах, правда все равно подав их как «бабулину инициативу». И он эту «инициативу» в целом одобрил, после чего выделил для китайских товарищей (все равно за деньги, причем «в твердой валюте») десять тысяч швейных машинок «Волга». Вообще-то эти машинки прекрасно работали и без электричества (если в специальную дырочку вставить кривую рукоятку), но производительность швеи при этом будет невысокой, так что я попросила и эту проблему решить. И Александр Николаевич пообещал «все сделать» — а я познакомилась сразу с тремя новыми товарищами.

Инженер в Калужского турбинного долго не мог понять, чего я от него прошу — а я всего лишь попросила паровую турбину для трехсоткиловаттного генератора. Зато товарищ с таганрогского «Красного котельщика» и ведущий инженер с завода «Динамо», обсудив мои пожелания между собой решили «все сделать по-своему» — просто потому, что по их мнению сделать полумегаваттник будет проще и дешевле: у них какие-то в этом плане наработки уже имелись. Так что и Калуге они задание переформулировали — и специалисты, посмеиваясь, разошлись по своим делам. А спустя всего месяц меня пригласили на «Динамо» принимать работу. Не всю, они только одну «электростанцию» изготовить успели — но меня восхитило, как быстро и качественно товарищи «ответственное задание партии» выполнили. Правда, Александр Николаевич, после того, как демонстрация закончилась, еще посмеялся:

— Ну что же, товарищи, вы теперь можете гордиться: досрочно выполнили задание не только КПСС, но и аргентинской партии социалистов-рикардистов. Я правильно название вашей партии произнес? — уточнил он уже у меня.

— Название-то правильное, только партия уже не моя. В ней же могут состоять только незамужние девушки возрастом до девятнадцати лет, а мне уже двадцать, так что я по возрасту из нее выбыла.

Товарищи тоже посмеялись, но очень как бы добро: заводам в профкомы уже была отправлена первая продукция с новеньких китайских швейных фабрик. Потому что десять тысяч машинок — это тридцать тысяч китайских швей, строчащих всякое для удовлетворения нужд советского народа, а нужда в приличных товарах была огромной. Шелепин этот вопрос даже на каком-то пленуме ЦК поднимал, но тогда его мнение проигнорировали (ну не было у страны возможностей их удовлетворить), а теперь, когда Союз практически бесплатно получал весьма качественную продукцию, такая возможность начала проявляться. Ну да, за мой счет, причем строго за наличные деньги: я и машинки получила «по розничной цене за наличные» (по пятьдесят семь рубликов), и даже за турбины с генераторами пришлось расплачиваться из моего заметно похудевшего кармана. Сильно похудевшего: новых концертов детишки не давали (во всесоюзном масштабе), «авторские» с радио и телевидения тоже едва уже струились — и пока меня как-то на плаву держали советские рестораны: все же моя музыка все еще среди подвыпившего народа спросом пользовалась. Но опять же: маловато будет!

До смешного дошло: я с Запада получала денег (именно как авторских отчислений за музыку) на порядок больше, чем дома, но и там поток денежек именно от пластинок и радиопередач довольно быстро сокращался. Зато нарастал поток отчислений от шоу: ирландские плясуны теперь уже выступали в два состава, один «покорял Европу», второй — США, и свои проценты я со всех этих концертов исправно получала. А еще Вася получал, но он получал с кассет, на которых были записаны «премьерные» выступления' моих детишек в Гайд-парке. Он очень правильно поступил, наотрез отказавшись продавать права хотя бы на разовый показ шоу любым телеканалам: сейчас за такие больше двадцати килобаксов выручить было невозможно, а прокат кассеты с записью стоил клиентам два с половиной доллара. И тысяча кассет обеспечивала выручку уже заметно большую, при том, что — как показала статистика прокатных офисов «Блокбастера» — в среднем обладатель видака именно эти кассеты брал посмотреть в среднем чуть больше, чем два раза. Сначала для того, чтобы самому посмотреть, затем — чтобы посмотреть с гостями на каком-то семейном празднике. А вот «Интерстейт» в прокате популярностью практически не пользовался: по каким-то таинственным причинам почти каждый покупатель видака считал своим долгом и кассету с этим фильмом купить. И это при том, что уже к началу шестьдесят восьмого владельцы новеньких видаков именно приобретали менее чем по три фильма, так как для них было удобнее (и дешевле) кассеты брать именно напрокат.

Зато идея с видеопрокатом оказалась даже более плодотворной, чем я себе представляла: каждый проданный видак приносил в мой (то есть в Васин) карман по доллару в день именно с проката — это после выплат правообладателям, покрытия расходов на офисы, зарплаты работникам и так далее. Потому что владельцы видаков считали буквально своим долгом каждый день смотреть новый фильм — а фильмов в коллекции «Блокбастера» уже было больше пяти сотен и каждый день эта коллекция пополнялась несколькими фильмами. Так что с поступлениями валюты все было в порядке, но мне ведь и рублей требовалось очень много — а вот их получить становилось все сложнее. А том числе и потому, что «отечественный рынок» начал уже наедаться «моей» музыкой, а придумать, что тут можно принципиально новенького выдать, у меня пока не получалось. И я опять решила снять кино для народа, на этот раз фильм должен стать «принципиально телевизионным».

С самим фильмом я долго и не думала, а вот с подбором актеров… в принципе, на большинство ролей я решила взять тех же, кто и «раньше» в нем играл, за мелкими исключениями: на главные роли я решила взять Караченцова и Екатерину Васильеву: она в молодости была ну очень симпатичной и красивой девочкой. А это изменение объяснялось тем, что те, кто «раньше» их исполнял, пока что были именно «маловаты». А еще я решила в фильме вообще не снимать «балетных», но не потому, что считала их (как и руководство Минкульта раньше) «ненадежными товарищами», а потому что в процессе побора исполнителей слишком много про творящееся у балетных «под ковром» узнала. То есть я и раньше не особо высокого мнения о них была, но узнала, что это я еще очень «доброжелательно» к ним относилась…

Так