оградой, покрытой ползучими растениями. Ворота были распахнуты настежь. За ними вились дорожки, обсаженные деревьями и кустарниками с листвой таких ярких цветов, что хотелось зажмуриться. Синие, фиолетовые, золотые, багряные… Каждое растение будто соревновалось с соседом за право считаться самым вызывающим.

И посреди всего этого безумия красок возвышался здоровяк, которого я бы, пожалуй, и в Дендроида мог бы превратить, будь у меня такое желание. Странного, огромного Дендроида.

Я остановился и запрокинул голову. Стебель толщиной, как у трёхсотлетнего дуба, уходил вверх метров на двадцать, а может, и на двадцать пять. Бутон, если его вообще можно так назвать, раскрылся, обнажая лепестки размером с паруса нашего левиатока. Они были полупрозрачными и переливались перламутром, неравномерно пульсируя светом. По лепесткам скользили мелкие искры, похожие на светлячков. Очень яркие и быстрые. И от всей этой конструкции исходило тепло. Мягкое и обволакивающее. Как от камина зимним вечером.

Красиво… Если бы не адский смрад, который мне сейчас напоминал вид растекающейся жёлтой пыльцы, оседающей на дорожках и листве вокруг.

— Красавец, правда? — раздался голос слева.

Я повернулся, кладя руку на рукоять «Эха Гор и Пламени». У корневой системы цветка, на грубо сколоченной скамейке сидел пожилой драконид в рабочем фартуке, покрытом пятнами земли и зелёным соком каких-то растений. Широкополая шляпа, перчатки из грубой кожи и лейка у ног. Классический садовник, если не считать чешуи и внушительных когтей на пальцах.

— Заблудился или тебя прислали охранять мой сад от призраков? — поинтересовался он с прищуром.

— Второе, — ответил я. — Система дала задание.

— Хвала всем богам, включая тех, кого я не помню! А то мне уже надоело сидеть тут одному. Поруддок, главный ботаник Тир-Галлада, — представился он, приподняв шляпу.

— Алекс.

— Погоди-ка… — Поруддок подался вперёд, рассматривая меня. — Ты же человек? Здесь? Один? И дышишь спокойно? Ты, случайно, не тот, что в столице шума наделал и чемпионом последнего Турнира Героев-Новичков стал?

— Он самый. К вашим услугам. И да, я отключил обоняние.

— Ха! Вот это я понимаю, практичный подход! — восхитился он и шлёпнул ладонью по колену. — А я, старый дурак, магией себе всё выжег. Двадцать лет назад. Теперь ни запахов, ни вкусов, ни удовольствия от хорошей еды. Зато могу сидеть рядом с этим красавцем и не падать в обморок, как всё остальное население.

— Все ушли?

— Все, у кого есть хоть капля мозгов и обонятельные рецепторы. Остался только я. Ну и теперь ты вот ещё. Цветение продлится от двух до четырёх дней в зависимости от фазы луны и настроения этого великана. Потом он закроется, уснёт на три-четыре года, и жизнь вернётся в нормальное русло.

— А призраки?

Поруддок помрачнел, стянул шляпу и почесал гребень на голове.

— Каждое цветение они приходят. И каждый раз их кто-то останавливает. Иногда Система присылает таких, как ты. Иногда имперские маги приходят, усиленные элексирами до безумия. В прошлый раз, четыре года назад, из столицы прибыл целый отряд жрецов из храма и аватар. Продержались всего сутки, потом их сменили другие жрецы и ещё один аватар из другого храма.

— Понятно… Когда они появятся, как думаешь? И самому не страшно тут оставаться?

— А мне чего бояться? Меня-то не тронут: достаточно трупом прикинуться и не вставать перед ними с оружием, сияющим божественным благословением, в руках. А придут они скоро… С туманом. Вон он, уже сгущается. Может, через час, может, через два… А может, и все десять часов ждать придётся. Никогда не знаешь, как быстро они пробьют пространственную брешь. Но появятся обязательно. Они чувствуют цветение, как акулы чувствуют кровь.

Я кивнул и посмотрел на раскрытый бутон. Искры на лепестках двигались быстрее, образуя тонкие спирали. Где-то внутри этого исполинского механизма природы прямо сейчас десятки, а может, и сотни душ переходили из одного мира в другой. Рождение и смерть… Бесконечный круговорот, поддерживаемый нелепым, вонючим и безумно красивым цветком.

— Я буду здесь, — пообещал я Поруддоку.

— Ну, спасибо, молодой человек, — с облегчением выдохнул драконид и надел шляпу обратно. — Тогда я, пожалуй, пойду, проверю теплицы. Пока ты тут, у меня наконец-то руки дойдут до рассады…

Он подхватил лейку и зашагал по дорожке, насвистывая какую-то незнакомую мелодию. Я проводил его взглядом и усмехнулся. Среди всеобщей эвакуации и надвигающегося нашествия потусторонних тварей этот старик переживает за рассаду. Чем-то он мне напоминает одну пушистую любительницу перекусов. Порой прямо посреди боя…

Я выбрал место в тени Цветка Перерождения, расстелил плащ и сел. Достал из «Длани Владыки» оружие и разложил перед собой. И свой пистолет призвал: пора было его почистить. Разместил его справа. «Эхо Гор и Пламени» — слева. Парные кинжалы «Шаг сквозь тень» положил на колени.

Полчаса бережного и тщательного ухода прошли незаметно для меня. Когда пистолет блестел, как у Алисы глаза при виде меню понравившегося ей ресторана, я огляделся по сторонам. Туман стал как белый кисель: плотный, непрозрачный, но всё такой же пустой.

Закрыл глаза и обострил восприятие до предела. Мир вокруг раскрылся, как страница книги, прочитанная десятки раз. Каждый шорох, каждое дуновение ветра, каждый скрип веток и шелест листвы — всё обретало объём и глубину. Я слышал, как Поруддок возится в теплице в ста метрах отсюда и бормочет что-то про паразитов. Слышал, как бьётся сердце Цветка. Гулко и размеренно, словно исполинские часы, отсчитывающие чужие жизни.

Минуты потекли медленно и вязко. Полдень давно сменился послеполуденным жаром, и солнце уже начало клониться к горизонту. Но туман становился только плотнее. Он окутывал моё тело влагой и давил магическими вибрациями на источник внутри тела. Я не двигался, не открывал глаз, не нарушал состояние абсолютной концентрации. Эфир мягко циркулировал по телу, подпитывая мышцы и разум, не давая закаменеть суставам и притупиться реакции.

Медитация поглотила время. Час, два, пять — не знаю. Мне казалось, что прошло лишь мгновение, когда я ощутил первое изменение.

Воздух стал тяжелее. Ощутил давление на коже, будто чья-то липкая рука коснулась меня. Оно появилось резко и неожиданно.

Волосы на руках встали дыбом, и моё запредельное восприятие выдало чёткий сигнал: что-то появляется, что-то, чему не место в этом мире, продавливает себе дорогу через ткань пространства.

Я открыл глаза. Молочная пелена окутала цветок со всех сторон.

Я взял в руку первый кинжал и воткнул в землю перед собой. Точка для телепортации готова.

Душераздирающий вой прорезал тишину, словно металл