— Противник выводит силы из зоны. Перехватчики собираются в «зонтики», прикрывают уход. Тяжёлые корабли держат строй. Работают чисто.

— Он ещё и отход организует нормально, — сказал я. — Этот адмирал не из тех, кто ломается после поражений.

На внешнем экране в тактическом слое вспыхнула новая активность. Корабли Содружества начали выбрасывать спасательные буи, подтягивать боты, стягивать к себе капсулы. Всё по уставу, без героизма, но быстро.

— Ты сам сказал: они вынесли опыт. Значит, скоро придумают, как закрывать охотников.

— Придумают, — согласился я. — И именно поэтому этот бой должен быть последним в войне. Пока у них в голове свежо, сколько стоит попытка «наказать партизан».

Она сжала челюсти.

— А если не последний?

— Тогда у нас будет следующий ход. И у них будет следующий. Но сегодня я не хочу превращать это в мясорубку.

Кира выдержала паузу и тихо спросила:

— Ты правда веришь, что после такого они остановятся?

Я посмотрел на уходящий строй Содружества. Ровный. Собранный. Упрямый.

— Они остановятся, если поймут цену. Вести войну на два фронта, с практически равными противниками они не смогут. Конфедерация молчит, не вмешивается, Базис тоже странную паузу поймал, так что у них есть над чем подумать.

Тактик снова подал голос:

— Фиксирую: их дредноуты начали подготовку к прыжку. Ждут, пока соберут спаскапсулы. До ухода — десять минут.

— Контроль сохранять, — сказал я. — Охотникам — держать дистанцию, работа только по угрозам. Моему линкору и земным тяжёлым — стоять.

Кира посмотрела на голограф так, будто могла взглядом прожечь композит.

— Он докладывать будет, — сказала она. — И быстро.

— Будет, — подтвердил я. — Ты меня не переубедишь, успокойся уже.

В рубке прошёл короткий сигнал — внутренний отчёт охотников. Показатели. Потери. Повреждения. Остаток ресурса. Сухие строки, без эмоций. Я задержал взгляд на трёх потерянных единицах.

— Передайте техникам на базе: подготовить разбор. Хочу знать, где именно их поймали. По секундам. По секторам. По режимам выхода.

Кира услышала и кивнула.

— Всё-таки думаешь о следующем бое.

— Думаю о том, чтобы его не было, — ответил я. — Но готовлюсь к нему как к неизбежному. Привычка.

На тактической карте одна из групп противника внезапно изменила курс.

— Командир, — быстро сказал тактик. — Один из их крейсеров отделился. Идёт ближе. Сигналы… он не атакует. Запрос на прямой канал.

— Адмирал? — спросила Кира.

— Нет. Отдельный корабль. Возможно, капитан решил проявить инициативу. Или ловушка.

Я посмотрел на данные: скорость умеренная, оружие в «холодном», щиты подняты, но без накачки. Рисунок поведения — осторожный, а не агрессивный.

— Канал на приём.

Голограф мигнул. На связи оказался офицер среднего возраста, форма Содружества, лицо усталое, но спокойное. Он говорил официально, но без высокомерия.

— Командующий Найденов. Капитан второго ранга, крейсер «Селар». Я уполномочен передать сообщение от адмирала.

— Слушаю, — ответил я.

Капитан выдержал паузу, словно сверяя слова.

— Адмирал подтверждает прекращение активных действий и отход флота. Просит передает благодарность за возможность сбора спасательных средств. Также… — он чуть запнулся, — он просит разрешения забрать поврежденные корабли и взять на буксир погибшие.

Кира повернулась ко мне резко.

— Вот. Вот оно. Если ты им это разрешишь, они извлекут искины для анализа и получат картину боя по секундам.

Я поднял ладонь, останавливая её порыв.

— Экипажи кораблей, если они остались в звездолетах, потерявших ход, верну. Корабли — нет. Они останутся здесь как трофеи до завершения переговоров. Это мой залог того, что «отход» не превратится в перегруппировку с повторной попыткой атаки.

Кира тихо выдохнула, но спорить не стала. Пока. Капитан кивнул.

— Принято. Спасибо за ответ.

Связь оборвалась. Кира наклонилась ко мне.

— Ты даёшь им шанс вывернуться красиво. И всё равно они скажут, что у тебя «портативные машины времени».

— Пусть, — сказал я. — Это даже хорошо, если у нас есть столько кораблей с установками, они уж точно сто раз подумают прежде чем соваться к нам снова.

Я сделал паузу и добавил уже совсем тихо, чтобы услышала только она:

— А если полезут… тогда у меня кончатся аргументы. И начнутся решения, которые мне самому не нравятся.

На карте дредноуты Содружества выровнялись, готовясь к синхронному уходу. В небе — точнее, в пустоте — зажглись первые признаки построения гиперкоридора.

Глава 15

Гиперкоридоры гасли один за другим. Пространство успокаивалось, словно после грозы. Отметки флота Содружества исчезали с тактической карты, и система снова становилась просто системой — с орбитами, обломками, трофеями и нашими охотниками, зависшими на контрольных точках.

— Последний дредноут ушёл, — доложил тактик. — Зона чистая.

Я кивнул.

— Контроль сохранять ещё тридцать минут. Потом — штатный режим. Досмотровым командам — извлечь из трофеев искины, а этот хлам потом сжечь, чтобы и следа не осталось. И поаккуратнее там, если у какой ни будь из этих развалюх антиабордажные системы активны, пусть не лезут, сразу на атомы распыляйте. На всё про всё вам два часа, потом уходим.

Прошло трое суток.

Флот вернулся в скрытую точку базирования. Извлеченные из трофеев искины были уже рассортированы и отправлены на дешифровку, повреждённые охотники — отремонтированы, а их действия разобраны по секундам телеметрии, инженеры уже спорили о новых алгоритмах выхода из минипрыжков. Система жила своей привычной, деловой жизнью.

Мы не ждали ответных действий немедленно. Содружество не из тех, кто бросается мстить сразу после удара. Там сначала считают, потом спорят, потом считают ещё раз. Но то, что ответный ход будет, я почти не сомневался, но видимо ошибался…

Сообщение пришло не по официальным каналам.

Дежурный офицер доложил сухо:

— Внешний периметр. Сектор «три-семь». Идентифицирован гражданский транспорт. Сигнатура… знакомая.

Я посмотрел на голограф. Старый грузовик с маскировкой, которую невозможно перепутать. Поля пляшут чуть не в такт музыке, энергетика нестабильная, но хитро собранная.

— Толян, — сказал я.

Кира едва заметно усмехнулась.

— Кто бы сомневался.

Корабль контрабандистов вышел из прыжка аккуратно, без попыток спрятаться. Он не шёл в сторону базы — ждал разрешения.

Через два часа Толян стоял в переговорном модуле. Всё тот же — уверенный, спокойный, будто только что не прошёл через половину сектора, набитого нашими сенсорами.

— Командир, — кивнул он. — Давно не виделись.

— Не тяни, — сказал я. — С чем пришёл?