Дакота замолчала. Опустилась на диван.

— Ты меня пугаешь, — шепотом сказала она. — Ты становишься… одержимой. Это не просто поиск ответов, Мирна. С тобой что-то происходит, и это мне совсем не нравится.

— Со мной происходит правда. — Я подалась вперед. — Я докажу. Я знаю, куда идти дальше.

— Куда? — насторожилась она.

— В замок, — выдохнула я. — Найдем библиотеку.

Дакота вскочила.

— Ты рехнулась! Окончательно и бесповоротно! Пробраться к Делагарди? Чтобы что? Порыться в книжках? Арден узнает…

— Мне плевать на Ардена. — В солнечном сплетении похолодело. — Там есть ответы. Сиера сказала, что всё о языке и прошлом хранится там, дед тоже это сказал. Мама оттуда бежала… я должна знать, что происходит. Чего бы это ни стоило.

— Чего бы ни стоило? — переспросила Дакота ледяным тоном. — Даже если ценой будет твоя голова? Или моя? Мирна, очнись! Это реальный мир. Здесь нет магических порталов, есть только богатые ублюдки.

— Здесь есть что-то еще, — упрямо сказала я. — Кабан, Дакота. Он не был обычным. Мои сны…

— Твои сны — это стресс! — перебила она. — А кабан — это дикое животное! Я верю, что твоя мама была с ними связана. Ладно. Допустим, она была любовницей этого Лоэрта. Допустим, украла какие-то документы. Это я могу принять. Но всё остальное… ты придумываешь, чтобы оправдать безумие.

Она не чувствовала холода, вибрации, золотого свечения. И я не могла заставить ее верить мне. Но мне нужна помощь. Одной мне не справиться. Я знала, что должна оказаться там, и это было невозможно объяснить. Знала, что смогу, знала, что найду там что нужно. Ладони зудели, и я без остановки терла их о каждую вещь рядом.

— Хорошо. — Я глубоко вдохнула. — Ты права. Может, я схожу с ума. Может, мне нужен врач. Но я не смогу успокоиться, пока не проверю. Один раз.

Я протянула руку ладонью вверх.

— Помоги мне. Пожалуйста. Ты пойдешь со мной?

Дакота смотрела на мою ладонь, кусая губу.

— Ты хочешь, чтобы я их отвлекла? — спросила она глухо.

— Да. Ты умеешь быть… яркой. Забалтывать. Мне нужен час. Может, меньше. Я просто проверю библиотеку.

— Как ты вообще ее найдешь? А если там ничего нет? — Она подняла тяжелый взгляд.

— Тогда я закончу. Если я не найду ничего, что подтверждает мои слова… я сдамся. Пойду к врачу, буду пить таблетки. Клянусь.

Дакота молчала долгую минуту. В тишине гудел холодильник и шумела кровь в ушах.

— Ладно. — Она резко встала. — Я пойду. Когда?

— Завтра ночью.

— Иди в душ, — буркнула она, отворачиваясь. — Ты воняешь.

Дакота ушла, хлопнув дверью. Я осталась одна.

Я не пошла в душ сразу. Достала из кармана сложенный листок.

Дорогой друг,

иду вниз по старой тропе, где камни помнят шаги. Воздух сух и колюч, ночь надвигается, будто закрывают ставни. Я не спорю с темнотой — только переговариваюсь.

Глава 15

Я спустила ноги с кровати, полная решимости натянуть джинсы и рвануть к замку. Но у реальности были свои планы — острая, слепящая боль. Со сдавленным шипением я рухнула обратно. Повязка пропиталась сукровицей и присохла, стягивая кожу при каждом движении. Я попыталась встать снова, опираясь на стул, но нога подогнулась. Живот свело спазмом, я задрала футболку. Кожа горела огнем: всё было исполосовано багровой сеткой царапин.

Я не смогу. Не смогу подняться по серпантину. Ползти на четвереньках, чтобы умереть у их дверей от болевого шока?

Пришлось сдаться. Я раскинула руки, стараясь не расплакаться. Кожа снова начала зудеть. Ноги дергались произвольным ритмом, а суставы вибрировали так, что еще немного и я содрала бы кожу, чтобы почесать. В темноте век вспыхнул потертый корешок неизвестной мне книги в толстом слое пыли. Стоило моргнуть, и на долю секунды книга пронеслась перед мной. Боже, как же хочется покончить с этим…

Дакота ушла на работу одна.

Следующие дни превратились в пытку неподвижностью. Я лежала на диване и перечитывала мамины письма, бесконечно пощипывая кожу на коленях. Каждый час промедления казался преступлением. Вопросы разрывали голову, а я могла только менять повязки и глотать обезболивающее.

В пятницу пульсация утихала. Швы чесались, а зуд в коленях, локтях стал просто невыносимым, сотни мелких жучков проползали сквозь щели суставов, прогрызая каждую косточку. Я встала, перенесла вес на ногу. Терпимо. Прошагала по комнате. Неплохо, почти не подбитая утка. Тянуть дальше было нельзя.

Вечером мы с Дакотой уже тряслись в автобусе. В салоне пахло старой обивкой и перегретым металлом. Я прижалась лбом к вибрирующему стеклу, пытаясь найти положение, в котором тело ныло меньше.

Вибрация мотора превращала гематому в пульсирующий комок. Я осторожно вытянула ногу. Свежий бинт, который медсестра клиники «Гримфорд Рисалум» сменила всего семь часов назад, цеплялся о ворсистую ткань брюк. А плечо покалывало от второго укола вакцины.

Дакота нервно перебирала ремешок сумки. Может, и мне стоило взять сумку? Но, тогда как я оправдаюсь, если меня заметят? Хотя, к черту это, сейчас работает вера в себя, о которой писала мать.

— А если там камеры? — в десятый раз спросила она. — Или собаки? Мирна, это частная собственность, нас могут пристрелить.

— Не пристрелят. — Я не отрывалась от темнеющего леса. Боль делала голос сухим. — Мы просто… заблудились. Туристы.

— Туристы, которые лезут через забор?

— Мы не полезем через забор. Я физически не смогу. — Я поморщилась, когда автобус подскочил на кочке. — Мы позвоним в дверь.

Дакота недоверчиво прищурилась.

— Ты серьезно? Мы просто позвоним?

— У меня есть план, — соврала я. Плана не было. Было только жгучее желание, которое гнало вперед. — Если не выйдет — уедем. Обещаю. И с каких пор ты такая трусиха?

— Это рассудок. А с каких пор ты такая… — Она закатила глаза. — Да неважно. И перестань трясти ногой! Это бесит.

Автобус высадил нас на развилке. Дорога ввинчивалась в гору. Замок давил массой. В сумерках исчезли детали, оставив ломаный силуэт, проросший сквозь скалу. Остроконечные башни протыкали тучи, нанизывая небо.

— Нога болит? — поинтересовалась Дакота.

— Нет. Идем уже.

Мы двинулись по обочине вверх. Забора не было, что облегчало вылазку. Первые сто метров дались на упрямстве.