братца твоего с Еленой. Берендей отбрехался тем, что холостым царю быть не принято, да только это на неделю всего коронацию отложит…

– Венчание когда? – прохрипел Иван, пытаясь подняться.

– Через три дня… Невесту пока в монастырь увезли, косу оплакать, – вздохнул Сов.

– В… какой?

– Что “в какой”? – не понял Сов. – А, в какой монастырь увезли? Так Берендей распорядился в Девичий, тот, что в лесу заповедном стоит. Монашки там все сплошь боярышни да боярыни, травки собирают, сушат, запасают, зелья варят…

На лице царевича вдруг расплылась улыбка:

– Сов, я в целительстве не силен, объясни, что мне нужно, чтобы встать и успеть до свадьбы до столицы доехать?

Белый сумрачно взглянул на Ивана:

– Исцелить дырку в твоей дурной голове, которая только-только затягиваться начала, убрать последствия сильнейшего сотрясения мозга, остатки гематомы и легкого переохлаждения после лежания в луже!

– Живая и мертвая вода для всего этого сгодятся? – хмыкнул царевич.

– Спрашиваешь! Конечно! Только где ты ее раздобудешь? – озадачился Сов.

– Дай мне перо и бумагу, – вздохнул царевич и, кое-как устроив голову на седле, принялся писать записку.

Закончив, он просто подул на бумагу, помогая чернилам быстрее высохнуть, и сказал:

– Вот, пошли птицу какую-нибудь в ТАЗ, к Хранительнице источника. Она мне обещала когда-то…

Сов только головой покачал, но записку взял. Вышел из шатра и огляделся. Посыльного найти не так и просто, да еще в ТАЗ! Подошел бы ворон – они крупные, быстрые и защитить себя могут, да только у сов и воронов давняя вражда. Сов уже пару недель в шатре сидит, всех воронов разогнал! Что же делать?

Покрутил головой Белый и пошел к засохшему дереву на изгибе дороги. На макушке старой лысой сосны сидел сокол, вот с ним Сов и договорился. Не просто так, конечно – пришлось и поугрожать, и пообещать целую коровью тушу в награду.

Нехотя сокол протянул лапу, позволяя закрепить ниткой записку, и полетел. Конечно, птица Хранительницу источника знать не знала, но на то уж Белый Сов в этих землях волхвом считался – со зверями и птицами говорить умел, вот и вложил в голову сокола картинку, где и кого искать, благо Иван после удара по голове магию не растерял, создал иллюзорное изображение на секунду и упал в глубокий обморок.

Глава 33

Глава 33

Живая и мертвая вода прибыли только через сутки.

За это время Иван так извел Сова, что волхв готов был выть на луну! Однако ограничился тем, что сварил крепкое сонное зелье и подлил его царевичу в бульон. Когда же побитый и простуженный Иван уснул, Сов вышел из шатра, передернул плечами, подпрыгнул, прямо в воздухе обрастая перьями, и бесшумно поднялся выше. Облетел лес, часть тракта, покружил у шатра и уселся поджидать добычу. Заяц, птичка размером с вальдшнепа, еще один заяц…

Когда стало светать, Сов устало опустился на землю, принял человеческий облик и, сонно жмурясь, взялся разделывать добычу. Потом развел костер, набрал в котелок воды, поставил мясо весело булькать над огнем и, зевнув, снова прилег у порога и уснул.

Проснулся от недовольного клекота сокола, усевшегося на сосну рядом с шатром.

– О, прилетел! – обрадовался Сов. – Давай сюда!

Сокол в ответ передал картинку коровы.

– Да будет тебе мясо, будет! На вот пока… потроха заячьи, свежие! – попытался договориться волхв.

Посыльный нехотя слетел пониже, чтобы подкрепиться с дороги, а Белый ловко снял с его лап два крохотных пузырька. Один был залит белым воском, второй – черным. В спешке Сов даже не стал читать записку на очень тонком листе, прикрепленную к флаконам, – торопился к Ивану.

Царевич уже не спал.

Чувствовал он себя плохо – сначала перенапрягся, передавая птице облик Хранительницы, отчего его тошнило, потом с трудом поел и заснул, и, пока спал, отлежал себе все тело так, что даже встать самостоятельно не мог!

Счастье, что явился Сов, помог размять руки и ноги, вывел на короткую прогулку, усадил у огня и сказал:

– Сокол вернулся. Мы ему теперь коровью тушу должны.

– Воду принес? – оживился Иван.

– Принес, только чтобы в столицу сразу ехать, одной воды мало!

Царевич нахмурился.

– Ты в пути отощал, да и раньше колобком не был… Вода мертвая раны заживит, а где она на них силы возьмет? Да у тебя же! Будешь скелетом светить и ни шагу сделать не сможешь, – обстоятельно напомнил Сов.

– И что делать? – Иван упрямо набычился.

– Вот, ешь суп, мясо жуй, как наешься, одну капельку на тебя капну. И снова суп. И так до вечера. А уж на закате живой водой на тебя брызну, и спать ляжешь. С утра поедем.

Царевич взглянул на солнце, которое едва-едва поднялось к зениту, нетерпеливо повел плечами и взялся за ложку. Он выхлебал примерно треть наваристого бульона и пожевал мяса, после чего устало откинулся на стоящую за спиной березу:

– Все, сыт!

Сов пожал плечами – ему доводилось лечиться мертвой водой, так что он знал, что Иван съел мало и поплатится за это. Царевич торопится и потому сам себя наказывает за спешку. Волхв спокойно подошел и капнул одну каплю на макушку – туда, где у Ивана до сих пор красовалась шишка.

В первую секунду царевич аж глаза прикрыл от удовольствия – назойливая боль в голове прекратилась, на макушку словно холодок пролился, а через секунду его скрутило – ноги и руки вдруг натянулись, словно он тянул за узду тяжеловоза, клацнули зубы, во рту стало сухо, и… здоровенный молодой парень постыдно свалился в обморок!

Очнулся, полулежа на траве, рядом сидел Сов и пихал ему в губы кружку с ледяной водой:

– На! Пей давай! Ключевая! Пей, говорю!

Медленно, крупными глотками Иван выцедил холодную воду и, только опустошив кружку, смог заговорить:

– Что это было?

– Есть надо нормально! У тебя голова пробита! Простуда страшная! А ты решил одной миской бульона все вылечить? Садись и ешь! Новую каплю до вечера не дам!

Иван сделал кислое лицо, но на самом деле есть ему хотелось страшно, так что он вновь взялся за ложку и до самого вечера хлебал “суп”, отвлекаясь на травяной чай, пока Сов искал в окрестных деревушках корову на продажу.

Сокол получил свой выкуп и успокоился, а ворчащий волхв вернулся к шатру,